home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

Полетт глубоко вдохнула. Выдохнула. Подняла высоко голову, улыбнулась Рангху и подала ему руку.

Двери парадной залы открылись, и драконьи семейства вошли внутрь. Первыми шли Арришгс и Сента с детьми.

Следом — Угррангх, Полетт и Спаркесс.

Невозможно красивая, с какой-то царственной осанкой, Демина сидела, а Наместник и Рамильес стояли с двух сторон от ее кресла.

Полетт шла, стараясь держать ровно спину, и плохо видела, что происходит.

Кажется, Наместник представил семейство Риша, и Искрящая приветливо говорила с Сентой и обласкала каждого из малышей.

Настала их очередь, Полетт вся подобралась и, глядя прямо в глаза Демианы, храбро шагнула вперед и поклонилась.

Секунду ничего не происходило, а потом глаза Искрящей изменили выражение с вежливого интереса на удивление и герцогиня медленно встала:

— Графиня де Соммери??!

Угррангх плавным движением заслонил собой Полетт:

— Это моя ньяра и мать моих детей.

— Ньяра, — Демиана остановилась, вглядываясь в лицо женщины. — Но ты же Полетт? Скажи, ты — Полетт де Соммери или я сошла с ума?

— Я Полетт, бывшая графиня де Соммери, — вздохнула ньяра и положила руку на еще почти незаметный живот.

— Всесветлая! Полетт! — Демиана шагнула к ней. — Как я рада, что ты жива! Все эти годы, когда я узнала, что ты пропала из монастыря, я места себе не находила, гадая, что с тобой случилось и жива ли ты. Я на «ты», не против?

— Не против, — пробормотала Полетт, краем глаза отметив напряженное лицо Рамиля. — Деми, я…

— Потом, все потом, — остановила ее Искрящая. — Сначала завершим знакомство, а потом обязательно поговорим. Кто эта маленькая принцесса?

— Я Спаркесс, — подала голос девочка. — А ты красивая! Смотри, что я умею!

Спарки, осторожнее! — испугался Рангх. — Искрящая, простите ее, она пока не очень это умеет, но очень хочет всем показать.

— Пустяки, — добродушно отмахнулась Демиана, наблюдая, как сорвавшийся с ладошки девочки пульсар, подпрыгивает, натыкается на ее щит, отскакивает от него и поджигает занавес. — У меня свой такой же растет, так что щит я ставлю уже инстинктивно и мгновенно. Варион, подойди, пожалуйста! Познакомься, это Спаркесс! Думаю, вы найдете с ней общий язык.

Только теперь Полетт заметила, что рядом с креслом Искрящей стоит еще стул и на нем сидит красивый мальчик, на вид лет шести — семи.

Вернее, сидел.

В данный момент мальчик протянул руку ее дочке и повел ее в сторону дивана.

— Я — Рион, — говорил он при этом. — У тебя красивый пульсар получился, только зачем ты сейчас штору подожгла?

— Я не хотела, — ответила Спарки. — Оно само так получилось!

— Ты — маг и значит, несешь ответственность за свою магию! — важно изрек мальчик и, покосившись на отца, добавил, — а поджигать лучше ночью и там, где нет взрослых.

— Чтобы никто не увидел? — простодушно переспросила девочка.

— Нет, наоборот. Ночью, когда горит — получается красивее, ярче и лучше видно!

— Варион! — возмутился Тамиль. — Чему ты её учишь?

— Потушите уже кто-нибудь, эту тряпку! — приказал Наместник.

— Но папа, я же сказал правду! Ночью на самом деле огонь смотрится красивее! Но мы ничего поджигать не будем, это я просто для информации.

Внезапно ниоткуда, будто над головами опрокинулся большой котел, поток холодной воды окатил не только горящую штору, но и всю компанию драконов, людей и детей.

Сухими остались только Варион и Спарки.

— Я только хотела потушить огонь, — пробормотала девочка.

— Я не успел растянуть щит на всех, — сконфуженно добавил Варион.

Полет покачала головой и вздохнула, готовясь просить прощения за свою дочь. Но наткнулась на смеющиеся глаза насквозь мокрой Демианы, ощутила, что и сама промокла до нитки, огляделась, отметив, что от детей валит пар — это отцы спешно сушат одежду у драгоценных отпрысков, а злополучная штора хоть и погасла, но продолжает дымить, перевела взгляд на смирно стоящую совершенно сухую парочку ангелочков и прыснула. Демиана не выдержала и тоже прыснула, и через секунду две женщины уже хохотали, взмахивая руками и пытаясь объясниться.

— Говоришь, щит ставишь мгновенно и инстинктивно?

— Мы были уверены, что Рион — стихийное бедствие. Но, похоже, твоя малышка заткнет его за пояс.

Кое-как успокоившись, Демиана махнула рукой:

— Гарр, ну его, этот протокол и этикет! Если никто не возражает, давайте по-простому! После того, как мы все приняли крещение Спарки, можно считать, что мы почти родственники. Тем более что дети уже нашли общий язык.

— Совершенно не возражаю, — кивнул Наместник. — Может быть, тогда перейдем в другую комнату, где ничего не горело и не протекало? А детей отведут в детскую, им там будет, чем заняться. И, разумеется, за ними присмотрят!

Родители переглянулись и согласились.

— Итак, у вас есть дочери, — заговорила Демиана, после того, как все перешли в небольшую уютную гостиную. — Единственные, среди всех рожденных детей. Когда я узнала о рождении девочки, а через год еще одной, я попросила Гарра прислать мне всю информацию о родителях. Вернее, всю возможную информацию о взаимоотношениях родителей. И знаете, пришла к выводу, что девочки рождаются там, где между родителями есть чувства. Не просто физиология, а что-то более глубокое, что-то, что затрагивает и ум и сердце.

— Но наша Спарки была зачата до того, как… Ну, вы понимаете, — возразил Рангх. — Еще старым методом. Полетт чуть не умерла тогда.

Дракон судорожно выдохнул и сжал кулаки.

— Я думаю, что у вас уже тогда зарождались чувства, просто вы этого еще не понимали. Тем более что до способа, как выносить ребенка, вы сами дошли. Сами догадались, что матери и малышу нужна энергия от отца, сами научились обмениваться поцелуями и объятиями.

— Да, возможно, — пробормотал дракон. — Я выделял Полетт. В любом случае, она мне была совсем не безразлична.

— Но если это предположение верно, то есть надежда, что дракониц будет рождаться все больше? — предположил Наместник.

— Надежда есть всегда, — ответила Демиана. — И если мое предположение верно, то среди детей, родившихся вторыми, девочек должно быть больше, чем мальчиков. Ведь родители наверняка успеют привязаться друг к другу за время, пока ждали и растили первенца.

— В любом случае мы скоро это узна…

Раздался грохот, и дворец заметно качнулся.

— Рион!

— Спарки!

— Дети!

Дружной толпой, едва не сталкиваясь в дверях, родители с Наместником во главе кинулись в сторону детской.

— Мама, это не я! — Рион.

— Мамочка, оно само! — Спарки.

— Мама, папа! — Урренх, Урргхан и Хепинесс.

— Наместник, мы ничего не успели, но все живы и целы! — три няни и двое слуг.

— М-да, качественная работа, — Тамиль с интересом осмотрел затянутую пылью детскую и большую брешь в одной из ее стен. — Что делали, окно?

— Качели, — вздохнула Спарки.

— И как это получилось? — поднял брови Тамиль.

— Не рассчитали и слишком сильно качнули, — ответил Варион.

— На качелях кто-то сидел? — насторожился Наместник.

— Да, Лостер, — дочь Полетт пожала плечиками.

Наместник встревожено переглянулся с подобравшимися отцами и вполголоса приказал:

— Целителей, срочно! И пусть кто-нибудь проверит, что снаружи.

— Только Лостер? — ласково обратился он к Спарки. — Кто он?

— Да, только он. Лостер — мой друг.

Час от часу не легче. Полетт попыталась выглянуть наружу, но ее оттеснил Рангх:

— Мы сами, побудь с детьми.

Демиана отмерла, убедилась еще раз, что все видимые дети целы и невредимы и обратилась к сыну:

— Рион, ты самый старший и, как я надеялась, самый умный и ответственный! Как ты допустил, чтобы кто-то пострадал? Неужели, нельзя было найти другую игру, без катастроф и травм?

— Но мама, никто же не пострадал! — возмутился Варион. — А стенку… Стенку я могу заделать. Я умею и даже без магии.

— Еще бы ты не умел, — пробормотал герцог. — Если собрать в одном месте все камни, которые ушли на ремонт дыр, то, наверное, еще один дворец можно построить.

— Дыр? — заинтересовался Гарр.

— Да, примерно, таких, — Тамиль кивнул на стену. Я удивлен, как наш дворец еще не развалился. Но надо отдать Риону должное, до сих пор никто от его экспериментов не пострадал и ремонтом он занимается собственноручно.

— Все когда-то бывает в первый раз, — вздохнул Рангх. — Спарки, дочка, кто такой Лостер? Нам надо знать, чтобы скорее его найти и вылечить.

— Лостера не надо лечить! Он здоров, — маленькая ручка показала в дыру.

— Где? — взрослые, едва не сталкиваясь лбами, ринулись высматривать жертву детских игр.

— Да вон же он! Вон, летает! — девочка показывала в небо, а не на землю, куда уставились взрослые.

— Летает? — растерянно переспросила Демиана, рассматривая порхающую птичку. — Лостер — птица?

— Лостер — мой друг! — Спарки задрала подбородок, показывая, что не собирается отступать. — Я нашла его на карнизе вон того окна, он боялся летать. Сидел и пищал, а его мама и папа кружили над ним и звали. Но Лостер не решался.

— О, господи, — Тамиль вытер лоб. — Они запустили в небо птицу…

— Отзовите поисковую группу и целителей, — спокойно приказал Наместник. — Ну, дело улажено, можно выдохнуть.

— Спарки, а зачем ты посадила птичку на качели? — Полетт был интересен мотив.

— Чтобы научить его летать! — дочь с возмущением посмотрела на глупую мать. — Я же говорю — его звали папа и мама, но Лостер только пищал и прыгал по карнизу. Он боялся, понимаешь?

— А качели-то зачем?

— Это я придумал, — вздохнул Рион. — Лостер боялся и не махал крыльями, а если его подкинуть вверх, начинал махать, но недолго, потому что мы не могли кинуть его высоко. Тогда я подумал, а если его запустить в воздух с силой? Ему будет легче научиться. Смотрите, у нас получилось: Лостер летает и даже садиться не хочет!

— Еще бы, — пробормотал Риш, прижимая к груди Хеппинесс, — он, наверное, боится, что в следующий раз его уже из орудия запустят. Вот где ускорение!

— Риш! — Сента.

— Арришгс! — Наместник.

— Думай, что говоришь и кому! — Угррангх.

— Не надо подавать детям новые идеи, у нас и на старые здоровья не хватит, — торопливо проговорила Демиана.

— Рион, но зачем в стенку? Вы же могли просто размазать беднягу Лостера о камни! — поинтересовался Тамильес. — Вот же, рядом открытое окно!

— Я и хотел раскачать качели и толкнуть их в сторону окна, но мне помешала Спарки. Я не успел перехватить, она просто оттянула, а потом отправила с такой силой, что мы еле успели отскочить.

— Спарки? Ты же не хотела поранить птичку?

— Нет, — горячо замотала головой девочка. — Я тоже хотела в окно, но немножко промазала.

— Немножко, — хмыкнул Наместник. — Когда мне захочется снести дворец и построить новый, то я знаю, кого звать для первой задачи.

— Ну, вроде, обошлось, — подвел итоги Гарр. — Вернемся в гостиную?

— Может быть, я помогу убрать тут все? — сконфуженно улыбнулась Полетт.

— Лучше все время держи Спарки за руку, пока она еще кого-нибудь не научила летать, — отреагировал Рангх.

— Я думаю, — подала голос Демиана, — что Рион не пойдет с нами в гостиную, а отправится в покои и посидит там часок, подумает о происшествии, а сегодня вечером и весь день завтра будет помогать каменщикам чинить стену. Тамиль, полагаю, одного его лучше не оставлять.

— Согласен, — герцог перехватил сына за плечи. — Мы оставим вас. Пойдем, Рион, нам предстоит мужской разговор.

— Мы тоже лучше к себе, — отреагировал Риш. — У наших, к счастью, обычные, а не сверх способности, и они пока слишком малы, чтобы устраивать диверсии. Но они испугались и вон, трут глазки. Мы с Сентой пойдем и уложим их спать.

— Рангх, присмотри за Спарки, у меня есть неотложное дело, — попросила Полетт. — Демиана, ты не откажешься выделить для меня полчаса?

— Разумеется, — согласилась Искрящая. — Наместник, вы разрешите нам с Полетт занять на полчаса — час какую-нибудь гостиную?

— Любая гостиная, какую вы только пожелаете! — Наместник уже успокоился и только довольно посмеивался, наблюдая за обескураженными лицами гостей.

Да, дети — это счастье. Но очень подвижное и не всегда предсказуемое, поэтому родители особенно счастливы, когда все дети в своих детских и все спят.

— Спарки, ты посидишь у папы на ручках, пока мама будет занята? — спросила Полетт у дочери.

— Может быть, ты захочешь пойти с Хеппи, Реном и Ханом? — предложила Сента. — Мы идем отдыхать.

— Да, я хочу с Хеппи! — оживилась девочка. — Мама, папа, можно?

— Сента, у вас своих трое, куда вам еще и Спарки?

— Брось, — отмахнулся Риш. — Где трое, там и четверо. Справимся.

Рангх с сомнением покосился на Полетт и решил:

— Можно! Но я иду с вами.

Сента переглянулась с Полетт и обе расцвели в улыбках — папаши! Никому детей не доверяют!

— Тогда я тоже пойду, отдохну и приму что-нибудь… умиротворяющее, — решил Гарр. — Слуги и весь дворец в вашем распоряжении.

— Нам же не принципиально, какая это будет комната? — спросила Демиана.

— Конечно. Главное, чтобы там было, на чем посидеть, и никто не мешал, — ответила Полетт. — Вот, смотри, то, что надо.

Женщины зашли, дождались, пока прислуга расставит неизменные блюда с фруктами и закусками, кувшины с напитками и исчезнет за дверями.

Демиана с интересом рассматривала бывшую графиню.

Полетт стала как-то женственнее, мягче. По-прежнему, очень красивая, с хорошей фигурой, которую не испортили ни роды, ни вторая беременность. Впрочем, срок был недель 13–15, поэтому все еще было впереди.

Полетт, в свою очередь, рассматривала Демиану.

Вместо неуверенной в себе, несколько угловатой девушки, перед ней сидела молодая женщина с царственной осанкой, серьезным взглядом, полная достоинства и благородства. Фигура герцогини приобрела приятную глазу плавность линий, оставаясь при этом изящной и женственной. Очень красивая женщина получилась из испуганной мышки.

Наконец, Полетт решилась:

— Демиана, я прошу выслушать меня. Все эти годы я много думала, много пережила, многое поняла. Я очень боялась встретиться, но бесконечно откладывать нельзя, поэтому я хочу сегодня покончить с прошлым. Ты дашь мне шанс?

— Я слушаю, Полетт. И мне тоже есть, что тебе сказать.

Бывшая графиня кивнула и начала:

— Я ненавидела тебя. Очень. Тамиль был со мной, я надеялась, что он рано или поздно сделает мне предложение. Обычно люди его круга на вдовах не женятся, но у нас было все просто чудесно в постели и легко и просто в жизни. Я не доставала его, он прислушивался ко мне.

Полетт замолчала, глядя в стену, потом вздохнула и продолжила:

— Когда появилось это дополнение к завещанию, герцог предложил мне ехать с ним. Я отказалась — месяц в карете я бы не выдержала. Нет, сейчас я понимаю, что очень даже выдержала бы, но тогда… Тогда я смалодушничала и потеряла его. Если бы я поехала, то герцог не искал бы невесту среди местных аристократов, он женился бы на мне. Даже страшно подумать, какая это была бы катастрофа.

— Катастрофа? — удивленно переспросила Демиана. — Почему, ведь ты любила его, да?

— Нет, не любила. Я с ума по нему сходила.

— Тем более.

— Сама посуди: если бы Тамильес женился на мне, то у Империи не было бы Искрящей. А у меня — моего Рангха, Спарки и малыша, — женщина положила руку на живот и улыбнулась.

— И не было бы Вариона, — добавила Демиана. — И, наверное, драконы постепенно все исчезли.

— Я и говорю — катастрофа. Но тогда мне казалось, что катастрофа — это как раз скоропостижная женитьба герцога. Я ушам своим не могла поверить, когда одна придворная сплетница мне об этом рассказала. Самое обидное было, что Тамиль даже поговорить со мной не захотел. Прислал с посыльным записку и какое-то украшение. Теперь ты понимаешь, в каком я была состоянии? Мне казалось, что ты отняла у меня мое. Моего мужчину. Конечно, я не имела права творить то, что сделала, но, Деми, я сама себя не помнила от обиды и боли.

— Да, Его Светлость не отличался тактом по отношению к слабому полу. Тамиль не знал о твоих чувствах?

— Думаю, нет. Он, как и большинство мужчин, как огня боялся жениться. Почему-то у некоторых мужчин женитьба ассоциируется именно с потерей свободы. А женщины всю жизнь живут в подчинении — сначала у отца, потом — у мужа — и ничего, не стонут. Стонут, конечно, когда мужчины уж слишком притесняют и ограничивают, но деваться-то некуда. Приходится терпеть. Так вот, Тамиль неоднократно мимоходом бросал, что он предпочитает легкие отношения, без упреков, ложных надежд и обязательств. Я очень старалась стать для него незаменимой, поэтому вела себя так, как он хотел — делала вид, что замуж вообще не стремлюсь. И тут узнаю, что герцог женился. Думала, что мое сердце разорвется, и не нашла ничего лучше, как затеять интригу. Совершенно случайно я встретила торговца, у которого оказалось письмо к тебе, а потом — твою матушку. Ты прости меня, но она полная дура. Кстати, где она сейчас?

— Гостит у повелителя в Восточных Землях.

— О, хорошо устроилась! Она так хотела влезть в свет, так мечтала вращаться среди высшей аристократии, что сейчас, наверное, себя не помнит от счастья? Ладно, Всесветлая с ней, Полетт потерла пальцами лоб. — Демиана, можно было бы сказать, что я не соображала, что делаю, но это будет неправдой — все я соображала. Обида и отвергнутая любовь толкнули меня на преступление. Знаешь, мне пришлось повторить твой путь, только я не была беременна — по Горячим Пескам. Это был ад… Иногда я до сих пор просыпаюсь от кошмара, в котором мне снится, что я опять в рабстве у абарских торговцев.

— Как ты к ним попала, насколько я знаю, тебя же после бракосочетания с Анрионом отправили в Монастырь?

— Отправили, — согласилась Полетт, — но я там не сильно задержалась. Удалось найти помощь, и я смогла убежать. В общем, долго рассказывать, что мне пришлось пережить, но все это было заслуженно. Я поняла это в один момент, и мне стало страшно, как я могла так с тобой поступить? Предала доверие, обманула, практически, отправила на смерть!

— Все в прошлом, Полетт, — тихо ответила Демиана. — Я давно простила. Знаешь, я тоже много думала о том, что произошло, и пришла к выводу, что твой поступок оказался во благо. Как странно это ни звучит, учитывая, через что мне пришлось пройти. Если бы не мой побег, наши отношения с Тамилем зашли бы в тупик. Герцог не хотел напрягаться, просто плыл по течению. Рано или поздно терпение лопнуло бы или у меня, или у него. А так, ему пришлось напрячься, осознать, что он не желает нас потерять, и наши отношения вышли на новый уровень. Я не познакомилась бы с повелителем, не узнала его замечательную страну. Борис не женился бы на дочери повелителя и не забрал матушку с собой в Восточные Земли. Страдания закаляют и активизируют мозговую деятельность, тренируют характер. Не хочу сказать, что через такие испытания надо всех пропускать, но лично мне все случившееся помогло стать мудрее. Я понимаю теперь, что не бывает абсолютного зла, как и абсолютного добра. В каждом человеке есть и хорошее и плохое, и каждый имеет право на свой шанс. Очень легко осуждать и судить других, но жизнь учит, что большинство осуждающих, попав в такую же ситуацию, повели бы себя как минимум, так же, как максимум — еще хуже. Когда я все это осмыслила, то поняла, что не только не сержусь на тебя, но даже благодарна. Я очень переживала, когда узнала о твоем исчезновении из Монастыря и очень надеялась, что ты жива. Хорошо, что мы встретились и поделились друг с другом наболевшим.

— Ты, правда, не сердишься? Но я же принесла тебе столько зла!

— Ты принесла мне любовь мужа. Настоящую любовь. Научила меня думать, я увидела мир и узнала много такого, чего, оставаясь во дворце Империи, никогда бы не узнала и не получила. Спасибо, Полетт!

— О…

— А еще, именно ты первая нашла решение проблемы драконов. Ты и без меня догадалась, что надо делать, чтобы спастись самой и спасти дитя. Ты полюбила своего дракона, и он сам тебя полюбил. И именно ты родила первую драконицу.

— Это вышло случайно.

— Нет, не случайно. Ты осознала свои поступки и осудила их, в награду Всесветлая даровала тебе любовь, мужчину и детей. Я рада, что у тебя все хорошо. Все эти годы меня не отпускала мысль, что ты погибла, ты даже не представляешь, какое я испытала облегчение, увидев тебя живой, любящей и любимой! Я изменилась, ты тоже изменилась, так пусть прошлое, остается в прошлом.

— Спасибо!

Женщины обнялись и посидели так, каждая переживая и осознавая — все позади!

— Тамиль любит тебя, я вижу, как он все время за тобой следит. Почему ты не родишь ему еще дитя? Уверена, он был бы очень рад.

— Я бы с радостью, но не получается, — натянуто улыбнулась Деми. — После тех событий, в один момент я так отчаялась, что попросила Всесветлую избавить меня от этого брака. Говорила, что не хочу быть женой герцога, и тогда наша брачная вязь почернела. Спустя годы она потихоньку восстанавливается, чернота сменилась на белые шрамы, но золотой цвет возвращается очень и очень медленно. Думаю, пока татуировка полностью не вернет себе первоначальный вид, второго малыша нам с Тамилем не видать. Не знаю, сколько еще уйдет на это лет.

— Да? А мне кажется, что тебе срочно надо уединиться с герцогом, и вы получите еще дитя, — Полетт широко улыбалась, глядя куда-то вниз.

— Полетт, с чего ты… ох! — Демиана ошеломленно уставилась на свое запястье — ни одного белого или черного промежутка или завитка, ни одного бледно-желтого — совершенно целая и ровная золотая брачная вязь опоясывала её руку.


Глава 27 | Искра на Счастье | Эпилог