home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Гнедой нервно переступил ногами и, повинуясь руке всадника,  шагнул вперед, загородив собой текинца.

- Приветствую вас, жрецы Триединого! – отозвался Рангар. – Чем обязаны?

- В двух словах не расскажешь. Сейчас мы хотели только поприветствовать вас, а для беседы  подойдем к вечерней стоянке, - ответил один из троих.

- Вы пешком, мы конные, не отстанете? – продолжил князь

- Ничего, Триединый поможет, - отреагировал  второй из троицы. Затем жрецы разом поклонились и сделали шаг назад и в сторону, пропуская князя с княгиней.

Рагнар кивнул жене, Светлана тронула ногами текинца, и тот  взял с места крупной рысью.

Муж догнал Светлану и выровнял гнедого так, что тот пошел вровень с Фейри.

- Что это за жрецы? – не выдержала Света. – Откуда они знают наши имена? Ладно, твое имя, ты тут, наверное, всем известен, но меня-то они откуда знают?  И что это за «Дарующая»?

- Вечером послушаем, - ответил князь. – Это жрецы Триединого, разве ты их не узнала по одежде? Весть, что князь женился,  разлетелась во все уголки,  и имя его жены у всех на устах. Хороший вопрос, учитывая, что еще неделю назад она о жрецах и Триедином даже не слышала.

- Я не помню, в каких одеждах видела их раньше, - отговорилась девушка. – И потом, меня поразило добавление к моему имени. Кстати, почему ты просто Рагнар?

- Как должно быть?

- Слишком короткое имя для такого большого властителя. Надо, например, Владимир Ясно Солнышко, Петр Первый, - Светлана напрягла память и выдала: - Сулейман Хан Хазрет Лери!

- Это ты сейчас кого называла? – озадаченно  уточнил мужчина. – Правителей, князей? Но мне ни одно имя не знакомо, а историю я знаю очень хорошо.

- Это князья и правители… из сказок, - выкрутилась девушка. – Мне няня рассказывала.

- Странные  имена и, наверное, странные сказки, - задумчиво проговорил Рагнар. – Расскажешь мне потом?

- Хорошо. Но ты так и не объяснил, почему меня назвали «дарующей» и  о чем жрецы  собираются разговаривать.

- О чем, я и сам не знаю. Как не знаю,  откуда  добавление к твоему имени. Наберемся терпения, до вечера всего несколько часов.


    Так, то рысью, то шагом, они ехали больше часа, а потом Светлана, вспомнив свои ощущения после первой поездки, решила, что на сегодня ей хватит.

В повозке она застала магистра.

- Княгиня, - почтительно  приветствовал он девушку. –  Надеюсь, вы довольны прогулкой?

- Да.  Фейри, это мой текинец, чудесный! А вы, магистр, как вы провели время?

- С пользой и удовольствием. Решали с Милли, куда мы направимся после того, как пересечем границу Саритании. Я еще не имел возможности поблагодарить вас: вы не только вывезли мою девочку, но нашли способ и меня вызволить. Я-то думал, придется бежать, а ехал  с удобствами.

- Вы тоже мне немало помогли, магистр. Без ваших знаний, я бы сейчас неизвестно где была. И неизвестно какая, - ответила Света. – Так что взаимно. То есть, я вам тоже очень благодарна и рада, что вы и Милисента смогли вырваться из лап матушки. Мне будет очень жаль, если придется  с вами расстаться. Может быть, проводите меня до столицы, или куда мы там едем? Осмотритесь, вдруг, в Мадраскаре вам понравится?

- У меня есть свое поместье на границе Мадраскара и Ритании, - ответил Кроу. – Столько лет не был дома.

- Понимаю. Жаль, но, надеюсь, мы будем видеться.

Магистр еще раз поклонился и  покинул повозку.

Остаток пути до вечерней стоянки, Светлана разговаривала с Милисентой и ждала обещанную мужем совместную вечернюю трапезу. Некоторое беспокойство вызывал и предстоящий разговор со жрецами, вдруг они по ее душу?

Изменить или отменить ничего не возможно, поэтому приходилось проявлять терпение и выдержку.

    Рангар от жрецов тоже ничего хорошего не ждал. Ясно, они  догнали их ради разговора с  Аланой. Одно радует – она замужем и ее никто забрать не сможет, но все равно неприятно. Со жрецами Триединого никто не спорил.

Сначала, он думал поужинать, а потом пригласить священнослужителей, но потом передумал. Что за ужин будет, если все мысли витают вокруг предстоящего разговора? С другой стороны, Алана должна быть очень голодна, оттягивать прием пищи  нежелательно. И место ночевки не поменяешь, их же еще Никодий должен догнать!

Еще немного подумав, князь подозвал одного из охранников, и тот умчался с поручением.


    Девушки увлеченно делились опытом различного плетения кос, когда  повозка остановилась, в дверь постучали, и на разрешение войти  протиснулся слуга.

Низко склонившись, он держал перед собой большое блюдо с фруктами, лепешками и кусками сыра.

- Княгиня, это прислал князь, чтобы дорога до ужина показалась вам короче, - произнес мужчина.

- Оставь, - разрешила Света, глотая слюнки.

Все-таки, муж небезнадежен – не только выполнил ее желание, отменив свой приказ, но и позаботился, чтобы она не считала часы до остановки!

Мужчина поставил блюдо на  свободную лавку и, с видом фокусника, выудил откуда-то кувшин с горячим отваром и поместил его рядом с блюдом.

И почти сразу в повозку подсел целитель Сиян.

За интересной беседой и вкусными заедками время до вечера пролетело незаметно.


Как только поставили шатер, князь распорядился приготовить угощение, расставить его на  двух столиках и пригласить жрецов. Он не сомневался, что они уже здесь – у священнослужителей много тайных умений.

- Алана, шатер готов, пойдем,- предложил он руку девушке.

Светлана улыбнулась Милли, прощаясь с ней до утра, и последовала за супругом.

Хорошая рука у Рагнара – крепкая, надежная, горячая. Порыв избежать прикосновения не возник, видимо, тело постепенно или забывает об обряде или привыкает к присутствию этого мужчины.

Жрецы ждали их возле шатра.

Света осмотрела их  – не заметно, чтобы они бежали и устали. Пешие, но не запыленные и не запыхавшиеся. Они прошли эти несколько часов или пролетели?

- Присаживайтесь, - пригласил Рагнар, показывая на разложенные подушки, и повел рукой в сторону столов. – Угощайтесь!

Благодарим, - за всех ответил один из жрецов.

Мужчины сели и внимательно посмотрели на князя.

- Вы хотели поговорить. Я слушаю. Присутствие княгини необходимо?

- Да, княгине будет интересно и полезно, - последовал лаконичный ответ.

- Тогда прошу.

- Все знают, что рождение близнецов в Саритании большая редкость, - приступил самый старший, судя по его виду, из жрецов. – Испокон веков пошло так, что рожденного вторым ребенка забираем мы. Когда рождается двойня, Триединый подает сигнал и тот час же в дом, где произошло  рождение, отправляются послушники. Обычно, родители рады избавиться от бесталанного, как они думают, ребенка, и проблем не возникает. Единственно,   люди боятся огласки и некоторые ради сохранения тайны, могут убить второго ребенка, поэтому мы стараемся максимально сократить время между поступившим сигналом и моментом, когда ребенка забирают.

Светлана внимательно слушала, давя в зародыше комментарии.

- Когда во дворце родились близнецы, мы сразу об этом узнали и отправили послушников за вторым ребенком. Однако они вернулись одни, поскольку им сказали, что одна из девочек умерла, и  показали мертвую новорожденную.

Света тихо ахнула, прикрыв рот рукой.

-  Бывает, что дети умирают, поэтому никто ничего не заподозрил, - продолжал жрец. – Но  несколько дней назад мы почувствовали, что произошла инициализация Дарующей. Той самой, которая, по нашим сведениям, умерла на второй день после рождения. Мы немедленно вышли в дорогу, следуя за указующим лучом, и вот мы здесь.

Жрецы встали и низко поклонились Светлане.

Князь с хрустом сжал кулаки:

- Не понял, кого же вам показали вместо Аланы? Чья была мертвая девочка? Разве послушники не проверили происхождение ребенка?

- Нам не известно, чья была эта девочка. Судя по отчету послушников, ребенок был новорожденный, не больше недели от роду. И раз мертвая девочка  не дочь  рода тир Гранд, значит, еще какая-то женщина во дворце родила в одно время с правительницей. Посланникам в голову не пришло проверять слова Ее Светлости Санаи и, к сожалению, уже ничего не изменишь. Но теперь мы за детьми вместе с послушниками  всегда будем посылать хотя бы одного жреца.

- Люди считают, что рождение близнецов – позор рода, поэтому скрывают новорожденных и убивают их, - сердито выговорила Светлана.

- Мнение людей сложно изменить, - возразил священнослужитель. –  Может быть, у вас есть предложение, как это можно сделать?

-  Я бы, для начала, объявила, что рождение близнецов не позор, а благо, двойное свидетельство благосклонности Триединого. Что род, где родились такие дети, род благословенный.  А еще можно за второго ребенка выплачивать родителям хорошее вознаграждение или льготы какие-нибудь. Что вы так на меня смотрите?

Все четверо мужчин не отрывали взглядов от девушки, кажется, забыв, как дышать.

Внезапно трое слуг Триединого встали и опустились на колени.

Светлана попятилась, отползая вместе с подушкой, на которой сидела.

- Что вы делаете? Встаньте!

- Благодарим, Дарующая! Мы донесем ваш Дар до остальных жрецов и  всесторонне обсудим, как его лучше претворить в жизнь.

- К-какой дар? Я всего лишь озвучила, что и так витает в воздухе. Сами посудите – если бы близнецы не считались бы позором и за них выплачивались деньги, то никто бы не скрывал и не убивал лишних детей! Странно, что вы сами до такого не додумались. И, кстати, а зачем вам второй из близнецов? Что вы с ними делаете?

- Ваш Дар, Дарующая –   подсказка, как разрешить проблему, – жрецы синхронно поклонились.

- Встаньте!

- Послушайте, - вмешался князь, с неудовольствием поглядывая на жену. – Но невозможно по одному маху руки изменить веру людей.  Все пожелают знать, почему теперь рождение близнецов – благо?

Жрецы выразительно уставились на Светлану.

Это что же, она должна найти ответ? Нашли, блин, ясновидящую, яснослышащую и ясночувствующую.

- Можно попробовать объяснить смену политики партии тем, что Саритания сблизилась с империей Мадраскар, а там другое отношение к близнецам. И теперь и в Саритании должно стать по-другому, - осторожно предположила она.

- Да-а-а! – выдохнули жрецы.

-  Откуда ты умеешь решать такие сложные вопросы? – негромко поинтересовался Рагнар. – И что такое «смена политики партии»?

- Сама не знаю, просто в голову пришло. «Смена политики партии» - это изменение правил или обычаев,  - пожала плечами Светлана. – А что, это подходит?

- Подходит.

- Замечательно, если люди переменятся. И, кажется, я знаю, чьей была та мертвая девочка, которую показали вместо меня.

-??

-?!

- Риная родила на три дня раньше правительницы, - пояснила Свет в ответ на молчаливый вопрос всех четверых. – Она сказала, что ее дочь отобрала Саная. Якобы для того, чтобы кормилица без проблем выкормила меня, Лиану и еще и Милисенту – это дочь магистра Кроу, она старше нас на месяц. А ее дочку она отдала хорошим людям. Риная очень горюет по ребенку и ненавидит меня. Считает, что если бы я не родилась, то ее дочка была бы с ней. Такой ужас…

- Возможно, так и было, - кивнул старший из жрецов. – Нам казалось, что если второй ребенок станет ненужным, то родители с радостью его отдадут, и не будут горевать и искать с ним встречи. Только поэтому людям внушили, что один из близнецов бездарный и не нужный.

- А он не бездарный? – заинтересовалась Светлана. – Но как – мне рассказывали, что дар проверяют при рождении и у второго ребенка его не обнаруживают!

- Нет, конечно же, второй близнец не бездарный!  Это посланник Триединого, несущий сильный дар, какого больше ни у кого нет. Близнецы рождаются очень редко. Один ребенок, чаще всего, это первенец – обычный саританец, с уровнем магии не выше двадцати пяти единиц. Второй ребенок – уникальный маг. Дар у него  единственный в своем роде, истинный, естественный.  Кто-то умеет разговаривать с собеседником, находящимся на большом расстоянии. Кто-то исцеляет смертельные болезни. Кто-то управляет реками. Каждый близнец – уникальный и единственный. Пробуждается дар после какого-либо потрясения в старшем возрасте, не у младенца, но в окончательную силу входит только после инициации. Чем сильнее были эмоции в этот момент, тем более полно раскрывается дар. Мы собираем этих детей, растим их, учим, а затем они приносят пользу этому миру.

«О, господи, хотела уникальностей? Распишитесь – получите. Еще бы понять, чем лично ей все это грозит».

- И… какой направленности моя магия? – осторожно поинтересовалась Светлана.

- Мы точно не знаем всех возможностей, скажем точнее, когда проведем рядом с вами больше времени и сможем понаблюдать за проявлениями способностей. Пока ясно, что вы – Дарующая. В зависимости от ситуации, можете, как наградить, так и наказать.

- Вы что, собираетесь и дальше следовать за княгиней? – насупился Рагнар. – Напоминаю, Алана – моя жена и я никому не позволю изучать ее, как рыбку в банке!

- Не изучать, - мягко возразил жрец. – Мы здесь для того, чтобы научить княгиню пользоваться ее даром. Это необходимо и для нее самой, и для нашего мира. Если бы ее отдали в младенчестве, она бы получала все необходимые знания, как другие дети – по мере роста. И к инициации была бы подготовлена. Но девочку спрятали, поэтому нам придется следовать за ней и быть ее учителями. Не беспокойтесь, князь, никто не собирается вредить княгине, наша цель – помочь ей овладеть своей магией.

-  Чем наградить или наказать я могу? По-моему, я вообще ничего не умею, - пробормотала Светлана. – Нет, было пару раз. Например, во время обряда чистоты, когда мне было невмоготу, я представила, что у мужа…  Нет, вот другой случай – Риная мне угрожала, и я сказала ей, что ее место – возле  чана посудомойки. И она просидела на кухне два дня.

- Вы только сказали, где место Ринаи или было еще что-то? – заинтересовались жрецы.

Светлана поймала задумчиво-вспоминающий взгляд мужа и спешно  отвела глаза – дернуло ее за язык, брякнуть про  этот чертов обряд!

- Я очень рассердилась на нее, она же стала мне угрожать! Перед глазами мелькнула картина, что горничная драит посуду, ну, я и озвучила, что ее место – возле чана посудомойки.

- Я знал! – просиял старший. – Я чувствовал! Мы давно ждали появления Дарующей, но даже не смели надеяться, что это будет Дарующая, способная воплощать в реальность мыслеобразы!

- Прошу прощения, что вмешиваюсь, - вступил Рагнар. – Алана, могу я уточнить, что ты представила на обряде чистоты? Ты начала говорить и не закончила.

- Вот последнее слово  и представила, - порозовела Светлана.

Князь хмыкнул и от комментариев воздержался.

- Сейчас, когда вы узнали, что Санная тир Гранд вас обманула, вы планируете какое-либо наказание для нее? – поинтересовалась Светлана, стремясь увести разговор в сторону.

-  Это будет решать Верховный Жрец, - ответил старший.

- Как вы собираетесь следовать за нами? У нас нет лишних повозок, но могу выделить  верховых лошадей, - обратился Рагнар. – Как будет проходить бучение моей жены? Я могу присутствовать на уроках?

- Мы не станем следовать за вами, мы вернемся, когда вы прибудете на место, - ответил священнослужитель. –  В свое время вы все узнаете.

- Зачем же вы догоняли нас? Могли сразу приехать ко двору.

- Нам надо было убедиться, что княгиня – именно та, кого мы ищем. И посмотреть, все ли с ней в порядке, потому что всплеск при инициации был огромным. Кстати, князь, а зачем на вашей жене вот это украшение? – и жрец показал на браслет, выглядывающий из-под задравшегося рукава.

Прода от 16.06.2018, 13:01

Рагнар потянулся к жене, поправил рукав и невозмутимо ответил:

- Для безопасности моей княгини.

- Да, маяк сильный. Но на браслете еще чары, надеюсь, вы их не используете?

- С каких пор жрецов волнуют внутрисемейные отношения? Я не собираюсь делать ничего, что могло бы навредить моей жене. А чары послушания могу приметить только  в исключительном случае, если это поможет защитить Алану.

- Нет, вмешиваться в семейные отношения мы не хотим, - примирительно ответил жрец. – Просто ваша жена – не обычная женщина и на вашем месте я бы не пытался управлять ею с помощью подчинения. Особенно теперь, когда она инициирована.

Светлана с большим интересом наблюдала за беседой, переводя взгляд с одного на другого.

Муж явно закипал, еле сдерживаясь. Еще бы! Его, целого князя,  поучает какой-то священнослужитель!

- Благодарю за заботу, но со своей супругой я разберусь сам.

- Конечно. Нам пора, в следующий раз мы увидимся уже в Мадраскаре.

Жрецы одновременно встали и поклонились.

- Подождите, - Светлана тоже встала. – Здесь есть мать той мертвой девочки. Может быть, вы поговорите с ней? Она явно не в себе, мне очень жалко ее.

- Если княгиня просит,  - поклонился старший. – Воины нас проводят?

- Подождите, еще не все! – Света покосилась на мужа и продолжила. – Что такое инициация? Нет, само значение слова я понимаю, не понимаю, когда она произошла у меня и что это означает.

-  Естественный, природный маг рождается с даром, но до определенного момента дар спит. Очень опасно, если младенец или ребенок получают возможность  магичить, не умея ни сдерживаться, ни понимать, что именно они совершают. Дети, как правило, очень эмоциональны и бурно на все реагируют, часто не отдавая себе отчета в последствиях. Поэтому пока ребенок растет, его сила никак себя не проявляет, и он никому не может навредить, даже если рассердился, ему больно или очень весело.

Примерно к пятнадцати – семнадцати годам дар постепенно высвобождается. К этому времени мы уже успеваем обучить ребенка азам, он умеет контролировать свои эмоции, умеет сдерживаться до определенной степени и может приступать к приручению своих магических способностей. Но хотя человек уже  умеет пользоваться даром, ему доступна пока еще не вся его часть. Для того чтобы  он получил доступ ко всему дару, нужна инициация. Она происходит с момента вступления во взрослую жизнь, с первым половым контактом.

Светлан опять порозовела, смутившись.

- Это естественная сторона жизни всего живого, княгиня,  не надо ее стыдиться, - мягко добавил жрец. – Все живое ест, пьет, спит, добывает пищу и размножается. Это нормально и правильно. Чем больше эмоций испытает человек при первом контакте, тем более полно и ярко раскроется его дар. Причем, не важно, положительные эмоции это или отрицательные. Судя по тому, что ваш дар раскрыт на непостижимую высоту, ваши эмоции при инициации были необыкновенно сильными.

Да, уж. Что было, то было и не дай ей бог, еще раз пережить «мой первый раз»! В любом исполнении!

Жрец что-то прочел по лицу девушки и, вздохнув, продолжил:

- В жизни не все и не всегда получается так, как нам хотелось бы, но не всегда надо роптать и жалеть. Нам невозможно постичь великую силу и прозорливость Триединого.   Может быть, доставив  сейчас неприятности и боль, он, тем самым, защитил в будущем от  худшей боли или неприятности. Я знаю, через что вам пришлось пройти, но сейчас вы здоровы и благополучны, а сила, которую вы высвободили, стоила тех страданий. Позже вы обязательно это поймете.

Пока Светлана обдумывала услышанное, жрец обратился к Рагнару:

- Князь, я знаю, что вы не понимаете, почему ваш обряд получился настолько кровавым и болезненным для княгини. Ругаете себя, удивляетесь, почему так все случилось - и вы забыли, и целитель не напомнил. Просто отпустите, все было так, как требовалось для инициации Дарующей.

-  Ты хочешь сказать, жрец, что все было подстроено свыше?  Я не сам по себе забыл про мазь, не заметил, что творю, и довел мою жену до обморока, а Триединый приложил руку?

- Княгине нужны были очень сильные эмоции, чтобы высвободился весь ее дар, - поклонился жрец. – Триединый вмешался только в этом случае, все остальные неприятности, которые вы доставили супруге – исключительно ваша инициатива. И учиться жить так, чтобы вы оба были счастливы, вам придется самим.

Рагнар скрипнул зубами,  исподлобья глядя на священников.

Ррыл дырявый! С одной стороны, неплохо, что жена  узнала о его невиновности, знает теперь, что он действовал не по злому умыслу. С другой стороны, жалко, что нельзя списать на Триединого остальные проступки.

-  А почему только рожденные в Саритании близнецы, вернее, один из них, обладает уникальной магией? – поинтересовалась княгиня. – Сколько сейчас таких уникальных?

- Потому что маги Саритании отличаются от магов других стран. Основная магия здесь слабее, чем, например, в Мадраскаре, Ритании, Илезии,  но, ограничивая уровень всем людям, она, как бы, накапливается и однажды проявляется в одном ребенке в невиданной для других стран силе. К сожалению, это происходит реже, чем хотелось бы. В данный момент мы имеем всего пятнадцать естественных, уникальных магов и тринадцать из них – мужчины. Близнецы сами по себе большая редкость, а близнецы – девочки, редкость  еще бОльшая.

- У девушек инициация в первую брачную ночь, а у юношей как? – спросил Рагнар.

- У юношей – с первым контактом. Чтобы инициация не произошла лишком рано,  пока мальчики к ней не готовы, им приходится держать целибат до совершеннолетия.

- Удивительно! В этом мире женщина еле-еле за человека считается, а вы горюете, что близнецов – девочек мало, - пробормотала Светлана. – Посмотрите, женщина здесь никто и ничто. Придаток для мужчины. Сама ничего ни решать, ни делать не может.

- Да, это так, - кивнул жрец. – Мужчина властвует и руководит, женщина подчиняется.

- Так заведено предками, мужчина  всегда главный, потому что он сильный. Женщины слабее, им не дано то, на что способны только мужчины! – вмешался Рагнар. – Святые отцы, вы же, вроде, спешили? Не надо забивать всякой ерундой голову моей супруги! Уверяю вас, я сам прекрасно ей все объясню.

Надо же, за живое задели, гендерный шовинист!

-  Мужчины умеют отнимать жизни и разрушать их, - не выдержала Света. – Но вот создать жизнь ни один мужчина не в состоянии. Люди не вымирают только потому, что слабые, никчемные, ни на что не годящиеся, бесправные женщины зачинают, вынашивают, рожают и вскармливают тех же мужчин. Оставьте на отдельном острове одну женщину и сто мужчин –  через десяток лет не найдете там никого вменяемого, если вообще хоть кого-нибудь найдете. Люди вымрут  не только из-за недостаточного воспроизводства, но и оттого, что мужчины поубивают друг друга. Каждый будет стремиться захватить единственную женщину только для себя и убить побольше соперников. И не факт, что в  этой борьбе не пострадает  женщина.

Светлана перевела дух, мельком отметив ошарашенный взгляд мужа и очень заинтересованные и внимательные – жрецов.

- Оставьте на таком же острове сто женщин и одного мужчину – через десять лет найдет там процветающее поселение и массу детей. Как бы каждая из ста  ни хотела иметь мужчину в единоличном пользовании,  она понимает – чтоб выжить, надо держаться вместе.  Они будут поддерживать друг друга и вместе у них все получится. По своей природе женщины – созидающие, создающие и сохраняющие, а мужчины – воины, разрушители. Так почему же к тем, кто дает жизнь относятся хуже, чем к скоту?

Все четверо мужчин переглянулись и снова уставились на княгиню.

Но Светлана уже выдохлась.

Да и какой смысл имеют все ее слова, если здесь царь и бог – мужчина? Ей позволено чуть больше  не потому что она умная и хорошо образованная, а потому что она жена князя и какая-то там Дарующая. Но стоит ей оступиться, нарушить какой-либо из мужских законов, как ее накажут и не посмотрят, что она княгиня и все остальное.

- Вы поговорите с  Риней? – напомнила она.

- Конечно, если нас проводят. Княгиня, мы поражены вашей мудрости и счастливы, что вам удалось выжить, и вырасти,   -  проговорил старший и затем жрецы еще раз поклонились и развернулись к выходу.

Божьи посланники ушли, в шатре материализовались слуги, спешно перенакрыли на столы также бесшумно исчезли.

Рагнар с трудом переваривал то, что услышал от супруги. У него в голове крутились тысячи возражений, аргументов и доказательств превосходства мужчин, их незаменимости, мудрости, но он сдерживался, чувствуя, что княгиня сейчас не готова это услышать.

- Давай поужинаем, присаживайся, - пригласил он Алану. – Доставь мне удовольствие – поешь с аппетитом! Смотри, здесь чего только нет! Я не знаю, что ты больше всего любишь, поэтому приказал приготовить всего понемногу. Если хочешь что-то еще – только скажи!

Светлана окинула столы – действительно, только птичьего молока и не хватает. Хотя, а что там, в том кувшине? Не удивлюсь, если как раз птичье молоко. И хорошо, что она перекусила раньше, иначе сейчас не выдержала бы и наелась всего подряд, а потом с животом маялась. Хотя, здесь же целитель под рукой?

Светлана внимательно осмотрела стол – чего бы ей хотелось?

Тем временем, князь уже набирал кушанья на отдельное блюдо.

- Вот, это очень вкусно, попробуй! И это. А это вообще восторг!

Действительно, вкусно!

Света перепробовала почти все, не позволяя себе больше ложки-двух.

- Интересно, когда повара успели все приготовить? Не на ходу же? – поинтересовалась она у мужа. – Вот это, это, это и вон то – ела и ела бы. Не оторваться. Передай им мою благодарность.

- Кому передать?

- Поварам же! Тем, кто приготовил эти кушанья.

- В Саритании принято благодарить слуг? – выгнул бровь князь. – Это их работа.

- Поблагодарить не сложно, - возразила жена. – А человеку приятно. И в следующий раз он будет еще больше стараться.

- Он и так будет стараться, зная, что если не угодит, то его высекут, а то и вовсе головы лишат.

- Неправильно. Из-под палки и из-за страха ничего хорошего невозможно создать.

- Создали же, - Рагнар повел рукой над столом. – Сама говоришь, что очень нравится.

- Ладно, проехали, - вздохнула Светлана.

Глупо, конечно, со своими взглядами и идеями лезть в средневековый мир и пытаться перевоспитать средневекового феодала, тем более, мирового масштаба.

Трапеза закончилась, слуги убрали столы, и князь вышел, бросив:

- Не скучай, я ненадолго. Если что-то нужно –  у шатра твоя служанка. Сама пока не выходи.

Ну, вот, опять – «женщина, сиди и не высовывайся»!  И зря она полезла объяснять свои взгляды, никогда мужчина,  тем более, обремененный властью, не признает, что он может быть в чем-то не прав. А уж сомневаться в  мужском превосходстве  тем более не стоило. У Рагнара в перечне правил для женщин всего два пункта:

1. мужчина всегда прав.

2. если мужчина не прав, смотри п. 1.

Вот и как ей тут жить, как налаживать отношения? Она в этом мире  всего десять дней, три дня из них – замужем, а уже столько натерпелась, что дальше и загадывать страшно.

Нравится ли ей князь? В чем-то,  да и это весьма небольшая часть. В остальном – сложный человек с совершенно для нее домостроевскими взглядами. Разве сможет она ужиться с таким? Поубивают или покалечат друг друга в первом же крупном конфликте. Вторую щеку она точно подставлять не станет, а Рагнар – прогибаться под мнение жены. Нет, если ее мнение совпадает с его собственным, то все возможно, а если нет, то на нет и суда нет. Выходит, нет у нее будущего?

 Рагнар убедился, что жрецов накормили, и проводил их.

- Князь, позволь дать добрый совет, - напоследок обратился старший. – Мы разговаривали с этой женщиной, Ринаей. Она опасна. Отошли ее как можно дальше от своей жены.

- Она к княгине и близко не подойдет, тем более, я взял с нее магическую клятву. Что может сделать женщина против моих воинов?

- Мать, у которой отняли ребенка, способна на многое. А правительница умело переложила злость с себя на Алану, подкрепив ее магией, и теперь именно княгиню эта несчастная винит во всех бедах.

- Я обязательно присмотрю, - согласился князь. – Ни сестра, ни ее подарок не останутся рядом с княгиней дольше, чем необходимо. Я сразу отправлю их в поместье, только мы пересечем границу империи.

- Хорошо. Княгиню берегите, она доверчивая и открытая, мало знает людей.

- Я сумею защитить мою жену от  любой опасности!

- Возможно, - грустно согласился жрец. – Но кто защитит ее от тебя самого?

Продолжение следует.

Сегодня с продой получилось. Завтра – не уверена, но постараюсь.

- Я уважаю жрецов Триединого, - строго ответил Рагнар. – Но это не означает, что жрецам позволено все. Следите за тем, что и кому говорите. Алана – моя жена, будущая мать моих детей, ей не требуется защита от собственного мужа.

Священнослужители опустили головы, не желая продолжать разговор.

- Идти нам надо, князь, - проговорил старший. – У каждого своя судьба, кто мы такие, чтобы пытаться ее изменить?


Рагнар стоял и смотрел, как фигуры священнослужителей скрываются в вечернем сумраке.

Что-то он упустил…

Встряхнув головой, мужчина выпрямился и глубоко вздохнул – он передаст воинам, чтобы Ринаю не попускали к его жене и вообще, пусть она посидит вместе с Лианой в повозке, целее будут. Тем более что стриженая девушка сама не горит желанием показываться другим на глаза, а кормилица вместо прогулок обязана постоянно находиться рядом с подопечной.

Мысли Рагнара перепрыгнули на Алану.

Оказывается, его жена не просто наследница Саритании, но еще имеет единственные в своем роде способности. Он не прогадал, когда согласился жениться на ней. Она, конечно, не красавица и часто говорит странные слова и озвучивает еще более странные мысли, пытается судить, о чем женщины вообще понятия не имеют, но если заняться ее воспитанием, приложить, где ласку, а где и строгость, то через год-два из нее может получиться вполне достойная спутница жизни.

Значит, это не от волнения у него упал, а Алана пожелала. Что же, вовремя она это сделала, ничего не скажешь. Но в дальнейшем ему надо тщательнее следить и за собой и за женой. Больше падений по чужой воле он допустить не должен.

Пока князь ходил провожать жрецов, Светлана успела сполоснуться, воспользовалась местными «удобствами» за ширмочкой и переоделась в ночное платье.

Деяна расстелила одеяла, явно в расчете на двоих, и удалилась.

Итак, три дня долой, а воз и ныне там.

Зря она язык распустила, ой, зря! Ничему ее жизнь не учит: никто не любит правду, если эта правда задевает его самого.

Глупо и наивно ждать, что муж послушает и сразу переделает все законы, возьмет в советники женщину, запретит браки по договору, наказывать женщин розгами и так далее.

Князь пока терпелив с ней по одной простой причине – чувствует свою вину за обряд, заодно, наверное, хочет повторения обряда по добровольному согласию жены, а не под принуждением.

Кстати, вопрос – принуждение на нее не действует, но магические путы сработали. Потому что она не умеет пользоваться даром или потому, что она не имеет от них защиты?

Жаль, спросить не у кого.

Размышления прервал вернувшийся супруг, и Светлана поглубже зарылась в одеяло.

Князь потоптался по шатру, погремел тазом за ширмой, пошуршал одеждой и скользнул на ложе рядом с девушкой.

Света замерла.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом рука мужа пошла исследовать женские территории.

Светлана сжалась, решая, оттолкнуть или стереть. Супружеских отношений рано или поздно ей не избежать, это ясно, но есть выбор – попытаться «расслабиться и получить удовольствие» или сопротивляться, будто ее режут?

Рука супруга поглаживала, массировала, двигалась осторожно и мягко.

- Ты не спишь, я чувствую, - проговорил Рагнар. – Не сжимайся, я ничего такого делать не собираюсь. Немного поласкаю тебя. Ты – моя жена и должна привыкнуть к моему присутствию и прикосновениям.

Светлана решила промолчать, чутко прислушиваясь к своим ощущениям – муж не особенно наглеет и даже где-то приятен. Но на что-то большее, чем просто поглаживания она пока определенно не готова.


Рагнар придвинулся вплотную,  уткнулся носом в волосы жены.

- Надо расплетать косы на ночь, пусть отдыхают, - проговорил он, ловко разбирая и расправляя прядки. – У тебя такие волосы, все время хочется к ним прикасаться. Не прячь их от меня, хочу каждую ночь любоваться!

Мужчина приподнял в руках золотые волны, пропустил сквозь пальцы, погладил, наклонился и с наслаждением вдохнул.

- Встань, я посмотрю!

Светлана помялась, но решила, что от нее не убудет – встала и отошла, развернувшись к мужу лицом.

- Покружись!

«Хм, нашел ярмарочного медведя»!

Девушка медленно повернулась несколько раз  и замерла, настороженно глядя на князя.

- Только мне можно видеть твои волосы распущенными! – напомнил Рагнар. – И только я могу к ним прикасаться!

«Чудно – волосы! Я понимаю – коленки не оголяй, или, там, грудь прикрой, но волосы! Чужой мир, чужие правила».

- Я могу лечь? – поинтересовалась она у Рагнара.

- Ложись, - муж отогнул и приподнял одеяло, показывая, что ложиться ей придется ему под бок.

Мелькнул голый торс мужчины, и Светлана напряглась – а штаны-то на нем есть? Или трусы?

- Ложись, замерзнешь, - князь еще и отодвинулся, приглашая.

Мелькнула голая нога, сердце Светы замерло – голый. Как пить дать, голый! Одна надежда, что неделя еще не прошла, муж как-нибудь потерпит.

Осторожно, стараясь не коснуться мужчины, девушка нырнула на ложе и отодвинулась к краю. Не тут-то было – крепкая рука обхватила ее поперек живота и притянула, прижала к сильному телу.

- Не бойся, - прошептал куда-то в район ее шеи князь. – Не обижу. Мы не совсем правильно начали нашу семейную жизнь, позволь мне показать, что все может быть иначе!

- Снимешь браслет? – немедленно отозвалась княгиня.

- Что ты прицепилась к нему? – возмутился князь. – Он не жмет, не давит, считай, что это всего лишь браслет и ничего больше. Кстати, сегодня ночью должен вернуться Никодий, он привезет тебе много украшений, завтра будешь сиять, как звезда!

- Не нужны мне украшения,  сиять тоже не мечтаю, что я, ёлка? – буркнула Светлана.

- Причем тут ёлка?

- Так, старый обычай в одной стране: там,  на Новый Год наряжают ёлку, это дерево такое. Считается, чем больше огней на ёлке, новых игрушек – тем более богатый и веселый будет год. А в Империи и Саритании новый год не празднуют, - вздохнула девушка, покопавшись в знаниях, полученных из кристаллов.

- Если захочешь, то будешь праздновать свой новый год, - ответил князь. – Ты княгиня, тебе многое позволено. Единственно, ты не можешь ничего делать без моего разрешения, но если мы поладим, то ущемлять я тебя не стану. Помнишь, ты говорила, что мужчины годятся только разрушать и только женщина может создать новую жизнь?

- Помню. Ты с этим не согласен?

- В какой-то мере, ты права, мужчина дает женщине свое семя, а  она вынашивает и рожает ребенка. Но посмотри – если просто бросить в землю семена и забыть о них, вряд ли они прорастут. А если прорастут, то без ухода будут чахлыми и квёлыми. Хороший пахарь сначала подготовит землю, удобрит ее, выберет для посева лучшее время. Потом будет поливать, рыхлить и полоть сорняки и только тогда семена отблагодарят его богатым урожаем. Так и мужчина, бросив свое семя в женщину, должен заботиться о ней, ухаживать, оберегать от бед и болезней, и тогда семя даст здоровые всходы.

- Что ты этим хочешь сказать? – заинтересовалась Светлана.

- Что вклад мужчины в рождение потомства не ограничивается посевом. Встречаются нерадивые пахари и неблагодарная пашня, но они исключение, а не правило.  Я планирую быть очень внимательным и заботливым пахарем.

- И ограничиться только одной «пашней»? – Светлана даже на локте приподнялась, пытаясь разглядеть лицо мужа.

- Если жена будет ласкова и отзывчива – почему бы и нет?

- Ну, вот, опять условия. В таком случае, повторю  – сними браслет.

Рагнар тихо выругался и припечатал:

- И не проси! Это же для твоей безопасности, как ты не поймешь! Столько возни вокруг пустяка!

- Посмотрела бы я на тебя, - сердито ответила девушка. – Если бы подчинение носил ты сам и знал, что в любой момент другой человек может заставить тебя делать что-то против твоей воли. А давай, день я ношу подчинение, день – ты?

- Я – князь,  и не должен никому подчиняться! – возмутился Рагнар. – В твоей голове полно мусора, даже непонятно, где ты такого набралась. Все, спи и не серди меня больше!


***


      Весть, что ее ребенок не выжил, произвела на Ринаю мало впечатления. Она и так это подозревала с того самого момента, когда узнала, что жрецы за близнецом приходили, но ушли ни с чем, поскольку, как им сказали – ребенок умер.

В тот момент, когда она услышала это, женщина как раз кормила ненужную.  Правительница распорядилась выделить девочке две небольших комнаты на первом уровне, как раз  по пути к входным воротам. Окно было открыто, послушники Триединого шли, вполголоса переговариваясь, и до Ринаи долетело, что им показали мертвого младенца.

Если бы не магическая клятва, которую Саная успела взять с кормилицы, лишняя полетела бы в открытое окно. Не передать словами, что довелось испытать молодой матери при страшном известии. Кое-как докормив ребенка, Риная передала его няне, а сама бросилась к  молочной сестре.

- Ваша Светлость, Саная, скажите, что с моей девочкой? Это правда, что слугам Триединого  сообщили, что близнец не выжил, и показали тело ребенка? Кого показали послушникам?

- Риная, не забывайся! – одернула ее правительница. – Ты не можешь требовать от меня никаких отчетов. Повторю еще раз, и больше ко мне не приставай  – твою дочь я отдала в хорошие руки. Как принцесса Лиана? Ты давно ее кормила?

- С час назад. Лиана здорова, хорошо поела и крепко спит. С ней ее няни и еще служанки на подхвате.  А  тогда чьего ребенка показали посланникам Триединого? Я не знаю ни одной женщины во дворце, которая была бы на сносях и родила в одно время с нами.

- Риная, не заставляй меня принимать меры! Тебя это совершенно не касается. Причем тут женщины во дворце? Разве мало беременных в поселениях, да и во дворце – ты что, лично знакома с каждой прислугой?

- Мистрис, я помню свое место и знаю свои обязанности, - взмолилась женщина. – Когда вы решили, что вам пришло время родить наследника, то я безропотно выпила зелье для зачатия и  провела ночь с мужчиной.  Я знала с детства, что стану кормилицей для наследника. Так же знала, что для этого мне самой придется родить тогда, когда вы прикажете и от того, от кого решите вы. Но никто не говорил, что мою малышку отнимут!  Ни разу за все время, чтобы вы мне ни приказали, я не ослушалась вас.  Но я люблю мое дитя и хочу растить его сама,  пожалейте меня!


Саная пристально следила за эмоциями кормилицы и решала, пройдет или придется вмешаться?

К сожалению, похоже, у женщины сорвало голову, она оказалась преданной матерью, одними отговорками не обойдешься.  Для большего эффекта, кроме внушения, придется заставить Ринаю поверить, что в ее беде виновна только Алана. Нельзя, чтобы в голову доверенного человека закралась хотя бы капля сомнения относительно госпожи.  И запрет на причинение вреда младенцу Алане  надо усилить.  Мало ли, убитая горем мать на многое способна!

Правительница выпустила силу и медленно проговорила, глядя молочной сестре в глаза:

- Если бы у меня не родился близнец Лианы, твой ребенок был бы с тобой рядом, но рождение Аланы все изменило. Это она виновата, что ты никогда не увидишь и не обнимешь свою дочку, но твой долг  повиноваться мне. Я приказываю кормить  Лиану, ей положена большая доля заботы и внимания, она  заменит тебе потерянного ребенка. Также тебе надлежит кормить двух других девочек – дочку  магистра и лишнюю. Ты  не должна делать ничего, что могло бы навредить Алане и Милисенте, ни словом, ни делом, ни бездействием, ни с умыслом, ни без умысла. Пока жива Алана – жива и твоя дочь. Твоя дочь у других людей, не ищи ее, не спрашивай о ней, забудь ее!

Риная покачнулась, поймав сильный импульс, и тихо осела на пол.

Впоследствии выяснилось, что Санная неправильно распределила потоки, и Риная о существовании дочери не забыла, а наоборот, постоянно помнила и о ребенке и из-за кого она лишена возможности самой растить девочку. Но поскольку, магическая клятва не позволяла кормилице навредить ненавистной близняшке, то Санная решила ничего не изменять и не поправлять.


         Риная спокойно выслушала жрецов, перечить не стала, только не удержала злости во взгляде, когда речь зашла о княгине. Жрецы моги помешать ее планам, это она понимала. Что не заметит обычный человек, жрец Триединого не пропустит. Они умеют распознавать ложь, видеть насквозь, если то-то заподозрят. Но священнослужители быстро покинули стоянку, и кормилице больше не о чем было беспокоиться.


- Лиана, сокровище мое, вы подумали, на кого из слуг мы можем положиться?

- Да, я обдумывала это и наверняка сказать не могу, - ответила девушка. – Возможно, на Алану обижена одна из ее служанок. Девушка не отказала князю в удовольствии, их застала ничтожная, устроила скандал, и служанку отправили помогать поварам. Не думаю, что она довольна таким смещением.

- Надо поговорить с ней незаметно. Где, говоришь, она сейчас работает? И как ее имя?

- При поварах. Наверное, на какой-нибудь грязной работе, а имя я спрошу у кого-нибудь из  прислуги.

К вечеру выяснилось, что девушку зовут Маяна  и что она на самом деле приставлена к посуде и чистке овощей.

Поговорить с ней без свидетелей, когда кругом столько глаз, было сложно, но Риная придумала,  как это осуществить.

Она подгадала время, когда после ужина, все переместились ближе к своим спальным местам, и  вышла из повозки,  спокойно направившись в сторону небольшой речушки, на берегу которой и был разбит лагерь. Охрана лениво проводила ее взглядом, но женщина шла  в противоположную от шатра князя сторону, и воины успокоились –  решила искупаться, их это не касается.

Риная спустилась к речке, побродила по воде, прячась за кустами, прошла вдоль берега и вышла как раз напротив места, где  готовили пищу. Как она и предполагала, в это время все повара и подсобные рабочие уже наслаждались отдыхом, и только одинокая служанка домывала кастрюли.

-  Маяна? – обратилась кормилица к посудомойке.

- Да, это я, - ответила девушка, отвлекшись от кастрюли,  и мочалка, возившая внутри емкости, тут же замерла на месте.

- Чем ты провинилась, за что ты наказана? Была служанкой княгини, а сейчас чистишь кастрюли, портишь себе руки!

- Да не порчу я, - возразила Маяна. – Магия моет, я только слежу и направляю. А вы кто и почему интересуетесь?

- Я никто, просто кормилица Ее Светлости Лианы, еду с ней в повозке. Вот, услышала, как тебя княгиня наказала за послушание, стало жалко. Думаю, дай подойду, посочувствую.

- Да не в чем сочувствовать, - усмехнулась девушка. – Я сама виновата, нечего было на князя глаза распускать. Он всего лишь мужчина, и не может отказаться, если женщина сама хочет.   И не наказали меня, а просто убрали с глаз княгини. Ни одна жена не пожелает  каждый день видеть любовницу мужа.

- Странная ты, - покачала головой Риная. – И что же – совсем не обижена на княгиню? Ведь служба у нее легче, чем при кухне, а ты человек подневольный, князь позвал, не могла не пойти.

- За что мне обижаться на мистрис Алану? Не захотела бы я – не пошла бы с князем, он никого не принуждает. Я пять лет при дворе живу, повадки его знаю. А раз сама согласилась, то и виновата сама. Княгиня еще милосердие проявила, другая бы на ее месте минимум высечь велела бы при всех.  Или вообще – мешок на голову и  реку. Мне повезло, что у нас такая добрая и не злопамятная княгиня!

- А, вон оно как! Ладно, раз ты не в обиде, тогда хорошо. Я думала, поговорю с девушкой, успокою, чтобы она зло не затаила на госпожу. А то знаешь, как бывает – обидится слуга на хозяина и начинает ему пакостить по-разному. Например, любимое украшение спрячет или сломает, забудет что-нибудь важное передать или, там, платье испортит. Думаю, жалко девушку, если она начнет мстить княгине, надо научить ее уму-разуму. А ты, я вижу, и сама молодец, зла на княгиню не таишь.

- Я мадраскарка, как я могу зло держать на князя и княгиню? Мы с молоком матери впитываем почтение к правящим.  Князь не может поступить неправильно или несправедливо, а княгиня принадлежит князю. Только он может ее наказать, для всех остальных она – неприкосновенна.  Мы все их  почитаем, уважаем и готовы всегда услужить!

- И что, ни один мадраскарец не способен причинить вред своим правящим? Чтобы  князь или княгиня ему ни сделали?

- Конечно! Это как самому себе вред причинить, это немыслимо! – Маяна с любопытством посмотрела на Ринаю. – А разве в Саритании не так?

- По-разному, - уклончиво ответила кормилица. – Ну, ладно, я вижу, что зря беспокоилась, ты девушка честная и умная. Всего тебе хорошего! Пойду я, устала очень.

- И вам всего доброго! – отозвалась Маяна, и мочалка снова принялась шоркать по боку кастрюли.


Риная вернулась тем же путем, по дороге, поплескав водой на волосы, будто купалась.

- Лиана, у нас большие проблемы, - вполголоса произнесла она, только за ней закрылась дверь в повозку. – Оказывается, мадраскарцы настолько преданны своим князю и княгине, что   не могут  им вредить. И даже думать о них плохо не могут.  Эта девчонка, Маяна, молиться на княгиню готова, она нам точно не помощник. Боюсь, что крысолова среди мадраскарцев нам не найти.

- Князь везде подстраховался, - скривила губы Лиана. – С крысой надо разобраться до возвращения в столицу. Там она для нас будет  уже недосягаема, меня же выдадут замуж за племянника князя, и отправят на задворки империи.

- Я это понимаю, девочка моя, но сами же мы не можем ловить этого противного грызуна – нам нужны помощники. Хотя бы кто-то один, кто не привлечет внимания и сможет перемещаться, не вызывая подозрений. Это точно ни ты и не я.

- К чему нам помощник, если у нас даже плана ловушки нет?

- План есть, - Риная прищурилась, глядя в окно. – Нет помощника. В отряде только империане? Хотя бы один саританец, я бы его убедила нам помочь. Надо спросить у служанок. Как-нибудь так, чтобы они не поняли, о чем спрашивают.

- Попробую.

- Нет, Лиана, на тебя не должно и тени подозрения упасть, поэтому я сама.  Ты сиди тихо и в сторону княгини даже не смотри, пусть все видят, что она тебе не интересна.


Ночью, как и планировал, отряд  догнал  Никодий.

Князь встретился с ним утром,  бегло просмотрел приобретенные украшения и внимательно выслушал, все, что тот успел подсмотреть или подслушать.

Народ крайне удивился, обнаружив, что принцесса Лиана всего лишь вторая дочь, а наследница вообще скрывалась столько лет.

Удивительно, как возможно прятать ребенка в течение семнадцати лет  и никто, ни одна душа об этом не узнала? Конечно, магия может многое, но все равно – удивительно. Главное, зачем? Зачем было нужно прятать девочку? Может быть, она калека? Но нет, те, кто видел принцессу Алану,  утверждают, что девушка здоровая и сильная, вон, как на аргамаке скакала!

Дурочка? Тоже отпадает – свидетели же есть – принцесса ведет себя, как нормальный человек.

Страшна, как сморщенный старый пень? Отнюдь – вполне миловидна, а еще очень похожа на принцессу Лиану.

Князь призадумался – в будущем такие разговоры могут дать ненужные ростки. Желающие насолить всегда найдутся среди той же саританской аристократии. Поэтому надо их пресекать на корню, а еще  поторопить жрецов. Алана дала дельный совет – надо изменить отношение к двойням, объяснив перемены имперскими законами. И ввести награду за второго ребенка. Живого, разумеется. Объявить, что если в семье рождается двойня, и жрецы забирают одного, то родители получают пожизненное право платить налоги только вполовину от обычного размера. Вот, это хорошая идея, должна сработать быстрее, чем, если просто рассказывать, как нехорошо убивать  детей или прятать их. И очень скоро вместо презрения к родителям близнецов все начнут им завидовать и пытаться подружиться. Девочки и мальчики из таких семей станут завидными невестами и женихами.

Пусть не за год и не за два, пусть постепенно, но мнение изменится,  и его жене и детям  уже ничто не будет угрожать.

Подхватив увесистый сундучок с драгоценностями, Рагнар вернулся в шатер.

Княгиня уже встала, умылась и надела дорожный костюм. Тот самый, который позволяет женщине ездить верхом.

- Посмотри, что привез Никодий, - князь поставил сундучок на лавку и откинул крышку.

Светлана подошла – ух, ты – не иначе  советник, ювелирную  лавку ограбил. Или скупил ее на корню.

Девушка вынимала цацку за цацкой, рассматривала и откладывала в сторону. Постепенно кучка росла, но до дна сундучка было еще далеко.

- И зачем столько? – вопросительно обратилась она к мужу. – Здесь же  – носить - не переносить, на пятерых хватит.

- Пусть все видят, что я ценю свою жену и очень ею доволен, - ответил Рагнар. – Примерь, что приглянулось.

- Я собираюсь до дневной остановки проехать верхом, - ответила девушка. – Что же мне, бренчать, как почтовая тройка, всем на потеху? Вот это надену, еще  это и хватит.

Света выудила из кучи серьги и в одном с ними ансамбле – ожерелье.

- А кольца? Смотри, какие есть!

- С кольцами поводья держать неудобно, - отмахнулась Светлана. – Я бы и без ожерелья обошлась, но ты ведь не отстанешь?

- Ты странная женщина, - с неудовольствием проговорил Рагнар, ожидавший, что жена бурно обрадуется подарку и проведет день, примеряя то одно украшение, то другое. – На лучшие драгоценности толком и не посмотрела, зато при виде лошади сияешь, как самый редкий самоцвет.

- Мы потом все рассмотрим с Милисентой, - Светлана поняла, что обидела мужа, и решила сгладить углы. – Я не люблю спешку, а сейчас уже собралась и вон, Фейри привели, он ждет. После дневной остановки дальше поеду в повозке и хорошенько все разберу.

Рагнар кивнул, сгреб кучку назад в сундучок и мотнул головой служанке, мол, прибери.

Наверное, обновки заметили – Света заметила  несколько заинтересованных взглядов.

Интересно, почему всех женщин априори считают сороками, которые падки на все блестящее? Конечно, от красивых украшений ни одна не откажется, но терять голову при виде колечка или браслета? Нет, это не по ней!

На глаза попалась Риная.

Женщина поймала взгляд княгини и подчеркнуто вежливо поклонилась. Немедленно между кормилицей Лианы и Аланой встали воины охраны.

Ого! Это что же, муж решил ее ограждать от сестренки и горничной? Ну, не по своей же инициативе воины так сделали?

Как всегда, прогулка на горячем аргамаке доставила массу удовольствия. Правда, пасли ее так, что не то, что лошадь – мышь не проскочит. Нет, лучше уж ездить вместе с князем, с ним свободы больше и никто природу не загораживает. А то куда ни посмотри, взгляд натыкается на лошадь с воином.

Обедала она с Милисентой, поскольку муж завис с советником. Наверное, важные и неотложные мужские дела. Впрочем, он же правит огромным государством, было бы странно, если бы у него было много свободного времени.

Как пояснила Милли, все драгоценности из сундучка – самого высокого качества и стоят небольшое состояние.

- И что, княгине положено ходить, увешавшись от шеи до лодыжек?

- От головы до щиколоток, - поправила Милисента. – Смотри, здесь есть специальные украшения, которые в волосы надеваются и вот – ножные браслеты.

- С ума сойти, ведь если все надеть, то даже ходить будет тяжело. И зачем это так увешиваться? Обычай?

-  Принято, что муж после каждой ночи, когда он остался удовлетворен, дарит жене драгоценность. За каждого ребенка – тоже. И вообще, если доволен женой и хочет ее поощрить и поблагодарить. Поэтому все и смотрят по количеству украшений, насколько муж ценит.  Если много драгоценностей, то другим и соваться не стоит, а если нет или совсем мало, то можно и подсуетиться, вдруг, мужчина на тебя обратит внимание?

- Разведется и женится на другой?

- Разводов не бывает, если брак освящен Триединым, - пояснила Милисента. – Но в дополнение к жене мужчина может взять  аманту, одну или даже двух.

- Аманту? Это кто такая?

- Это женщина для любви.

- Любовница?

- Не так грубо. Любовница – это на  несколько раз и к ней никакой привязанности, а аманта – это член семьи, ее дети будут признаны законными, правда, не могут наследовать. Наследники только дети супруги.

- Хорошо мужики устроились. А жене, если ее муж не удовлетворяет, можно аманта завести?

Милисента в ужасе уставилась на Светлану:

- Триединый с вами, княгиня! Даже думать не смейте и никому не скажите даже в шутку! За измену мужу, если есть неопровержимые доказательства, например, застали в постели, смертная казнь для обоих.

- А если не в постели, а просто остановились поговорить?

- Поговорить, если у всех на виду и рядом служанка – не возбраняется. Но наедине  лучше ни с кем посторонним не разговаривать.

-  Интересно, почему везде самые суровые законы и требования именно к женщинам? Вон, мужик – захотел аманту – на здоровье, а женщине даже беседовать с другим мужчиной нельзя.

- Такие правила, - пожала плечами Милли. – Нам их не изменить и для собственного благополучия, лучше соблюдать.

- Понятно. Придется терпеть, - согласилась Света.

- Князь неплохой, вы обязательно привыкните!  Если хотите показать всем, как он вас ценит и поблагодарить мужа за подарки, то наденьте на себя побольше всего и давайте выйдем из шатра на пять минут. Все увидят, князь будет доволен.

Светлана вернулась к сундучку и принялась цеплять все подряд: если для показухи, то она потерпит. На каждый палец по кольцу, серьги, диадема, несколько ожерелий одно на другое, связка браслетов на руках и ногах. Еще что-то Милли прикрепила к волосам, что-то к платью. Света ощущала себя, как рыцарь, которому оруженосец помогает надеть доспехи. Во всяком случае,  ей кажется, по весу вышло очень похоже.

Девушки вышли из шатра и сделали пару кругов вокруг, потом постояли на видном месте. Светлана кожей ощущала чужие взгляды, но не злые, не завистливые, а радостные. Надо же, люди довольны, что князь ее так одарил?

И вдруг, как ножом порезало – Света оглянулась и споткнулась о две фигуры – Ринаи и Лианы. Повеяло холодом, будто из теплого помещения с размаху вскочила в рефрижератор. Сестра  с кормилицей постояли, повернулись и зашли назад в повозку.

Светлана поёжилась – чур, меня, чур! – и заспешила в свой шатёр.

  Рагнар демонстрацию украшений не видел, занят был. Но про перемещения княгини ему докладывали, как и то, что она делает.

Приняла подарки и  показала всем, что муж ее одарил - это очень хороший знак!

***

Условными саританцами можно было считать магистра Кроу и его дочь, но Риная их кандидатуры в помощники отвергла сразу. Оба обязаны крысе и вредить ей не станут. Однако все оказалось не так безнадежно – саританцы среди слуг все-таки нашлись. Два брата, приставленные к повозкам с приданым наследницы и ее сестры.

«Приданое наследницы»,  - фыркнула Риная. – «Отобрали часть у Лианы, поделили на две повозки. У лишней-то своего ничего отродясь не было, никто и подумать не мог, приданое ей готовить»!

В любом случае, Саная посчитала разумным отправить с приданым верных людей, не полагаться на имперцев. Таким образом, помощники были найдены.

Чтобы не привлекать внимания имперцев, Риная  в сторону повозки княгини даже не смотрела. Однако когда та вышла напоказ, увешенная драгоценностями, не выдержала и кормилица, и подопечная. Женщина и девушка  жадно смотрели на красующуюся княгиню, еле сдерживаясь от злости и обиды

.- Ничего, ничего, моя ласточка, пойдем в повозку, не будем глаза мозолить! – Риная ласково обняла Лиану и увела прочь. – Все твое будет, костьми лягу, но сделаю! Потерпи, недолго осталось.

- Как ты сделаешь, ты же клятву давала, - давясь слезами, прорыдала Лиана.

- Крысу не трогать я никому не обещала, не переживай! Приляг лучше и отдохни. На ходу-то не полежишь, трясет, а сейчас – самое то.

- А ты куда, Риная?

- Схожу, проверю, как везут твое приданое. Не растрясли ли, не побили ли посуду. За всем нужен глаз да глаз!

- Ты долго?

- А как получится, милая.  Дольше, чем необходимо не задержусь!

   Саританцы сидели отдельно от имперских возчиков, допивали отвар.

Увидев Ринаю, споро вскочили, низко поклонились: молочную сестру правительницы знали все,  и желающих вызвать ее неудовольствие не было.  Риная спора на расправу, правительница дала ей много воли.

 - Все ли по-доброму у вас? – громко спросила женщина. – Ничего не побилось, не испортилось?

- Что вы, мистрис, следим, как за собственным!

- Что ж, пошли, посмотрим, - решила Риная. – Сначала приданое наследницы. Мы обязаны довезти все в целости и сохранности, а это зависит, как все упаковано и уложено. Ведите, показывайте!

Краем глаза она отметила, что подошедшие было ближе воины князя, услышав разговор, расслабились и отступили.

Отлично! Значит, при должной осторожности, она сможет поговорить.

Слуга-возничий, почтительно кланяясь, проводил Ринаю к повозкам, развязал веревку, удерживающую тент и пригласил внутрь:

- Смотрите сами, уважаемая! Все аккуратно завернуто, все лежит так, чтобы при тряске не болталось, не развернулось и не упало.

- На словах-то хорошо, да надо бы руками пощупать. Отсюда что увидишь? Может быть, с краю хорошо уложили, а дальше как попало? – ворчала женщина. – Помоги забраться внутрь, да сам мне все и показывай.

Слуга поспешил выполнить указание.

Риная выглянула наружу и поманила второго саританца:

- А ты стой здесь, да в оба смотри. Ели кто-то захочет подойти, позови товарища своего, мол, тебе кажется, с конями что-то. Понял?

- Понял, - слуга поклонился едва не до земли.

- Да сильно-то не выгибайся, ни к чему здесь это. Твое дело преданно мне служить, ибо, служа мне, ты служишь правительнице, - и скрылась внутри повозки.

Убедившись, что воины охраны успокоились и потеряли к ней интерес, Риная приступила к делу.

- Тебя как звать?

- Минар.

- Значит так, Минар, ты будешь делать все, что я вею. Ты и твой приятель, как его там?

- Боран.

Ты и Боран будете во всем меня слушаться, - Риная добавила капельку метальной силы.

Жаль, что Триединый обделил ее, так мало отсыпал дара, у нее бы скорее вышло.

Слуга кивнул.

- Перво-наперво, вы должны узнать, когда магистр с дочерью собираются покинуть отряд. Осторожно, наводящими вопросами и, не показывая, что вам интересны ответы. Спрашивай у слуг, кто помогает магистру.  Меня интересует место и время, а так же, дорога, по которой они собираются ехать.

Минар еще раз кивнул.

- Второе, что надлежит сделать – познакомиться с кем-нибудь из местных жителей. Сейчас мы проезжаем мимо поселений, но около границы обязательно остановимся на день. И остановимся не в поле, а в селении, я слышала об этом из разговоров воинов охраны. Вам все равно делать нечего будет – побродите между местными, послушаете разговоры. Меня интересуют вольные люди.

- Лиходеи, что ли? Так это, с ними опасно связываться.

- Они самые. Ты за себя не бойся, не один едешь, у князя сам видишь, какая охрана, а еще сзади войско поспешает.

- Понял, - кивнул слуга. – Найду лиходеев, что дальше?

- А дальше  как бы, между прочим, скажи, что есть одна крыса, вся в  богатых украшениях и собой ладная, но с головой не дружит. Так и смотрит, как бы ей  ускользнуть от сторожей своих,  отбиться от княжьего отряда и побежать в лес. Одной-одинешенькой. Князь ее скоро хватится, бережет он крысу-то,  забавы ради она у него. Так если кто хочет выслужиться, да хорошо заработать,  пусть эту крысу караулит, и день и пять, следует за отрядом невидимо. Поймает ее первый, а там сам решит – к князю ли вести, да награду за поимку грызуна получать. Или везти в дальние земли, продать кому. Это они пусть сами думают, когда крыса в руках окажется.

- А интересно ли лиходеям за крысой бегать? – усомнился Минар. – Вдруг она и не побежит никуда?

- Побежит, на этот счет пусть не сомневаются. Крыса молодая, собой пригожая, да в богатых нарядах. Князь за нее ничего не пожалеет. Да говорить все это так, чтобы кроме лиходеев никто другой даже случайно не услышал.

- Не маленький, понимаю! Остановимся в поселении, все в питейную пойдут, самое лиходейное место. И я со всеми, а там посмотрю по обстоятельствам.

- Хорошо, будешь старшим. Если есть новости, завяжи ткань над входом навыворот. Я увижу и сама найду способ подойти и поговорить. Помните, ни слово не должно долететь до ушей воинов и любого из княжьих людей! Теперь пошли, я с твоим товарищем вторую повозку проверю, а ты постоишь у входа.

Вылезли наружу, Риная походила кругом повозки, проверила крепость завязок и пошла ко второй.

- Открывай, чего стоишь, рот раззявя? – прикрикнула она Борану.

Тот очнулся и принялся споро распутывать тесемки.

- Погляжу, как бережете добро хозяйское. Пошли, покажешь, где и что у тебя лежит.

- Твой долг служить правительнице, - приступила Риная. – Здесь я за нее, ради помощи наследнице Лиане.

- Так Алана же наследница? – тихо возразил Боран. – Нам так в дорогу наказали.

- Забудь, это было специально сказано, для лучшего обережения. Наследница Лиана, долг каждого саританца ее защищать и во всем слушаться. Старший над вами будет Минар, что он скажет, то ты все так и делай. Меня знаешь, кто я?

- Конечно, мистрис Риная, - поклонился Боран. – Кто же не знает молочную сестру правительницы и кормилицу наследницы?

- Вот и помни об этом! Никто посторонний не должен ничего заподозрить. Ходи – оглядывайся. Прежде чем сказать, убедись, что нет лишних ушей.  А задание тебе такое: найдешь сумку, не очень большую. Сложишь в нее женское платье, одно или два, рубаху, сорочку женскую, накидку головную, украшений в платок завяжи. Обязательно добавь хлеба, мяса вяленного, сухих фруктов и флягу с водой. И держи все под рукой, но не на виду.

- Где же я все это возьму?

- Так в приданом же! Проверять, как едет приданое – твоя прямая обязанность. Вот ты и проверяй почаще, и по пути собирай сумку. Тюки потом аккуратно назад увязывай, чтобы не видно было, что их разворачивали. Сумку припрячь, и жди, я скажу, что с ней делать дальше.

- Хлеб засохнет, вода стухнет.

- Ничего, каждый день меняй на все свежее.

- Собрать сумку женских вещей, украшений и еды?

- Да именно так. Набери всего, что берут в дорогу, но немного, чтобы девушка легко могла нести. А теперь пошли отсюда. Ко мне сам не подходи, даже в мою сторону не смотри! Что узнаешь – передай Минару, он знает, как мне сообщить.

Устало покачиваясь, Риная вышла из повозки и побрела к своей ненаглядной Лиане.  Что-то она перестаралась с воздействием, много вложила силы, не упасть бы по дороге! Но меньше и нельзя было – преданность - преданностью, а береженого сам Триединый бережет! Жалко, что ее магия на имперцев не действует, она уж не раз за эти дни пробовала – соскальзывают с них ее плетения, люди их даже не чувствуют. Но ничего, на ее счастье помощники нашлись, теперь ее ничто не остановит!

***

Дневной отдых завершился, слуги споро свернули шатер, и вот Светлана опять делит повозку  Милисентой.

Все-таки, как трудно целый день ничего не делать и сиднем сидеть! Даже проездка на Фейри уже не спасает.

Может быть потому, что Светлана всегда приходила к жеребцу с вкусными подарками или потому, что она с ним разговаривала, а, может быть, из-за всего этого вместе, но текинец уже узнавал девушку. Доверчиво тянулся к ней точеной головой, щекотно хлопал губой по рукам и лицу и осторожно подпихивал, прося погладить и почесать. И это всего четыре дня, как они знакомы!

Светлана хихикала про себя, надеясь скоро показать мужу, что конь за ней ходит без привязи. Но пока рано еще, правда, ей некуда спешить.

Поймав эту мысль, девушка расстроилась: а ведь и вправду – куда ей спешить, кто и где ее ждет?

Где ее дом? Прабабушкина квартира? Так ее, наверное, уже делят мать и другие родственники. Камора в Саритании – боже, упаси! Княжеский дворец в Мавритании? Ой, сомневаюсь.

Возможно, из-за кучи прочитанных книг, возможно, просто интуиция, но когда Светлана думала о дальнейшей жизни с князем, ей, почему-то всегда вспоминалась его сестра. Нет, она пока с ней не знакома и ничего такого про нее не слышала, но почему-то ей кажется (меньше читать надо было детективов и фэнтези!), что сестра не слишком рада новой женитьбе брата.

Пока он не женат и, главное, бездетен, наследником империи считается старший сын сестры. Получается, ей невыгодно, чтобы у брата была жена и собственные дети. Может быть, со смертью предыдущих жён тоже не все так просто?

Света встряхнула головой, отгоняя страшные мысли – сама придумала – сама испугалась.

Не может же князь быть настолько наивен, что не отдал приказ проверить алиби сестры, когда случилась первая и тем более, вторая трагедии? Конечно, если в момент трагедии сестра была рядом с его женами. Хотя, она же могла не своими руками действовать, даже наверняка, если что-то делала, то не сама?

Рагнар считает женщин чем-то вроде глупых кукол, у  которых только три интереса в жизни: наряды, украшения и как доставить ему удовольствие, поэтому она сомневается, что он проверял причастность родственников к гибели жён.

В любом случае, ей придется быть предельно внимательной и осторожной с родственницами мужа.

А еще – князь не монах (Светлана вспомнила сцену со своей служанкой – еще какой «не монах»!), а это значит, что вокруг него наверняка целый хоровод женщин. Бывших, желающих вернуться в постель князя. И  толпа новеньких, мечтающих стать настоящими или будущими.  И весь этот «серпентарий единомышленников» мгновенно сплотится против общего врага – законной жены.

Так что, не радостные у нее перспективы! А еще если учесть, что в прошлой жизни она  только шишки собирала, то надеяться на благополучную замужнюю жизнь ей и здесь не стоит.

Но жить-то хочется, поэтому придется учиться на лету и просчитывать на несколько шагов вперед. В шахматы она играть умела, пусть не особенно блестяще, но какая фигура как ходит, знала и даже выигрывала, если соперник не особенно мастеровит. Но жизнь – не шахматы,  не отложишь, чтобы обдумать ситуацию и доиграть потом.

Света, было, пригорюнилась, но потом решительно выпрямилась и сама себе улыбнулась – она не будет заранее настраиваться на поражение! В конце концов, из любого положения всегда есть минимум два выхода, она еще поборется за свое счастье и место под солнцем! У нее есть дар и на крайний случай она всегда сможет обратиться за помощью к жрецам Триединого. Они же приедут в Мадраскар ее учить? Вот, она и разузнает все о своих правах и возможностях и будет очень прилежно учиться управлять даром!

*** 

Дела копились просто на глазах. Стоило отложить что-нибудь, как к нему «прилипало» еще два-три  дела из разряда «не к спеху», не успел оглянуться – снежный ком.

Вестники летали, чуть ли не сталкиваясь в воздухе: отчеты, донесения, информация.

Часть войска, что шла в нескольких часах позади «свадебного отряда», также требовала внимания. Нет, за порядком присмотреть было кому, но Рагнар предпочитал быть в курсе всех событий и на  советников, тысяцких, посадских полагался постольку-поскольку.

Вот и сегодня весь день он был занят, даже жены не видел, обедал и ужинал, не отходя от дел.

Как Алана, ему регулярно докладывали, но он не особенно вникал: не до того. Жива-здорова и слава Триединому.

Еще и Никодий забот добавил.

- Рагнар, скоро мы пересечем границу и поедем уже по своей территории. Правда, формально и Саритания уже наша территория, но вы же понимаете, что пока условно?


Рагнар  отложил очередной вестник и сосредоточился на советнике.

- Магистр передал, что сразу после границы он забирает дочь, и дальше они с нами не едут.

- И? Никодий, столько дел, что голова идет кругом, а ты мне с магистром. Пусть едет, куда хочет!

- Его дочь – единственная подруга княгини. Уедет Милисента, Ее Светлости станет совсем одиноко.

- И? Или ты намекаешь, что теперь подругой жены должен стать я сам?

- Нет, конечно, хотя, сблизиться с супругой вам не помешало бы. Просто я предлагаю по пути подхватить двух или трех  девушек, дочерей мадраскарской знати из тех городов и замков, мимо которых мы будем проезжать. Княгине будет веселее, потом, свита ей положена. Ну и потихоньку она начнет знакомиться с подданными.

- Да, это ты хорошо придумал! – согласился Рагнар. – Только мне некогда, сам займись, ладно? Посмотри, где мы проезжаем, кто там живет, вышли вперед вестники, пусть будут готовы. Я скажу княгине, что она может выбрать в свою свиту девушек, которые ей понравятся. Все? Прости, Никодий, спины некогда разогнуть! Пока были во дворце,  не все дела можно было вести и не всем вестникам было безопасно туда прилетать, так что, наверстываю.

- Не все, - вздохнул советник. – Я боюсь, что вы забыли отдать  кое-какие очень важные распоряжения.

- Это, какие? – насторожился Рагнар. – Если про фураж для седьмой тысячи, так обоз их уже догоняет, я проверил. Квартирмейстеров еще вчера вперед отправил. Договор с Ританией обновим сразу, как я вернусь.

- Нет, князь, я беспокоюсь не об этом. Проблема осталась во дворце, и мы неумолимо к ней приближаемся.

- Какая еще проблема? – Рагар принялся шарить в ворохе вестников. – Мне недавно приходил очередной отчет – в столице и во дворце все в порядке и все готово! У тебя какие-то иные сведения?

- Вы забыли выслать женщин, которые скрашивали ваш досуг. Представьте – приезжает молодая жена, а ее встречают ваши любовницы. Мало, какой женщине понравится, если ее муж не просто делит свое внимание, но еще и поселил любовниц поблизости. Княгине придется встречаться с ними за трапезами, во дворце, на прогулках. Поверьте, женщины могут быть очень коварны, когда дело касается соперницы!

- Да нет, Алана сама мне разрешила иметь дело с другими женщинами, - отмахнулся князь. – Единственное условие -  чтобы я не показывал всем свое расположение другим. Она не будет против, если Карина, Селия, Ванета и Бригит продолжат жить во дворце.

- Князь, вы ошибаетесь! Мирной жизни не получится. Ваши симпатии примутся исподтишка строить княгине козни, она долго не выдержит,  вам придется выбирать, чью сторону вы поддерживаете. Потом, что бы женщина не говорила, каждая мечтает быть единственной, а вам очень нужно расположение княгини. Вот забеременеет и родит, там будет проще – Ее Светлость будет занята ребенком и только порадуется, если муж не станет часто посещать ее спальню. А пока – распорядитесь, чтобы все красавицы покинули дворец.

- И куда их выслать? – мрачно переспросил Рагнар.

- Отправьте вестник посаднику Вильему, пусть быстро подберут им мужей, незамедлительно проведут брачные церемонии, а сразу по их завершению – всех по домам.

- Ты думаешь?

- Я уверен.

- Хорошо, я подумаю. Ты так беспокоишься о княгине, что я начинаю  переживать. Ты, случаем, сам на нее глаз не положил?


Вопрос был задан с улыбкой и, вроде бы, в шутливой форме, но Никодий почувствовал, что князь не шутит.

- Нет, меня не привлекают чужие жены, тем более что вокруг полно свободных и на все согласных, - отшутился советник. – Я в первую очередь беспокоюсь о вас. Мадраскару необходим наследник, а он не родится, если княгиня будет расстроена, обижена или оскорблена. Потом, ваши любовницы могут объединиться и подстроить княгине какую-нибудь пакость. Например, падение со ступенек  и она скинет. Или ей случайно подадут  отвар, который безвредный для всех, кроме беременных. Повторяю – женщины могут быть очень коварны, а брошенные женщины – особенно. Зачем вам постоянный источник головной боли? Вы всегда сможете найти новых, если в этом возникнет необходимость, но княгиня должна во дворец войти единственной.


Рагнар потер подбородок – с этой точки зрения он ситуацию не рассматривал.

Дожился, вместо имперских дел, решения проблем в отношениях с другими государствами, ему приходится думать о женских интригах!

Никодий, конечно, прав, но ведь жили же его любовницы в каком-никаком мире и согласии все эти годы? Наверное, это потому, что он ни одну не выделял, ко всем относился одинаково, если дарил что-то, то всем и спал со всеми по очереди. Случайных мимолетных любовниц он во внимание не берет, те вообще даже в памяти не задерживались, он думает про  постоянных.

Ладно, вестником больше – вестником меньше, отправит указания посаднику.

А то на самом деле, приедут - девушки за разлуку заскучали,  повиснут на нем, станут осаду держать, ловить его в коридорах, предлагать себя, и кто знает, вдруг княгине такая навязчивость на самом деле не понравится?

Никодий прав – сначала наследник, потом все остальное.

Рагнар со вкусом потянулся, размял затекшие мышцы и вернулся к отчетам, предварительно отправив Вильему вестник.  

До постели мужчина добрался уже совсем поздно, княгиня спала и не возражала, когда муж привычно подгреб ее к себе и уткнулся ей в волосы.  Девушка сонно пошевелилась и неожиданно, сама обняла, прижалась, что-то пробормотала и затихла, князь же еще несколько минут наслаждался новыми ощущениями, пока усталость не взяла свое, и сон окончательно его не сморил.

     Утром, за завтраком, Рагнар поинтересовался, чем собирается его жена заниматься.

- Проеду на Фейри, - решила Алана. – Только попроси охранников держаться не так близко, а то я света белого не вижу, окружили, как преступницу.

- Они головы потеряют, если с тобой что-нибудь приключится, - объяснил князь. – Вот и стараются.

- Пусть стараются, только на два-три метра подальше, чем сейчас. Ну, что это за прогулка, если Фейри носом упирается в хвост лошади воина, а в его собственный хвост упираются другие всадники? Я кроме лошадей и охраны ничего и не вижу, - взмолилась Светлана. – Пусть едут чуть дальше впереди и сзади!

- Хорошо, я распоряжусь, - нехотя согласился Рагнар. – Еще хотел напомнить: старайся не подходить к кормилице своей сестры. Жрецы были весьма убедительны, когда говорили о ней, я приказал не подпускать ее к тебе, но если ты сама подойдешь, воины не смогут  помешать.  Они с твоей сестрицей начали потихоньку выходить из своей повозки и гулять по стоянке, поэтому будь внимательна.

- Да, Риная ненавидит меня со страшной силой, я прямо ощущаю кожей, - согласилась Света. – Конечно, по доброй воле я к ней не подойду, свои нервы дороже.  Навредить-то она вряд ли сможет, все-таки, клятву дала, да и воины следят, но настроение испортит запросто.

-  Я рад, что ты понимаешь, - кивнул Рагнар. – Пообедаем вдвоем. Ты всего один раз вышла в украшениях – они не настолько нравятся?

- Нет, украшения прекрасны, просто я не привыкла носить их в таком количестве и каждый день, - вздохнула Светлана. – Постараюсь надевать каждый день понемножку, но новое.

- Все-таки, ты самая необычная женщина из всех, кого я знаю, - вынес вердикт муж и покинул  шатер.

Вот и как ей его понимать?  Это он её похвалил или вовсе наоборот?


Переодевшись в штаны и тунику, Света позволила Деяне закрепить у нее на голове чертову накидку и в сопровождении неизменных охранников отправилась проведать текинца.

Жеребец заржал, увидев хозяйку, заплясал, потянулся к рукам.

Как же быстро  все живое откликается на ласку! Вон, несколько дней и конь с удовольствием подставляет лоб, прикрывает глаза, когда она разбирает ему гриву или почесывает  холку. Если бы с мужчинами было также просто!

Касаться княгини никто не мог, поэтому для посадки в седло ей подавали  табурет. Света могла бы и сама сесть, без подножной помощи, но помнила, что ей не положено вести себя слишком уж вольно и независимо, поэтому  не протестовала.

Девушка выпрямилась,  отдала повод и легко тронула ногой бока – Фейри подобрался и  взял с места крупной рысью. 

Ветер бил в лицо, привнося ощущение полета, стремительного движения, свободы.  Муж сдержал слово – воины больше не кучковались, не прижимались  вплотную, а несколько рассредоточились, и девушка могла любоваться пейзажем.

То рысью, то шагом Светлана ехала до дневной  остановки. Тело привыкло к нагрузкам и уже не отзывалось ломотой, правда девушка не старалась бить рекорды, распределяла нагрузку вполне разумно.

Место для дневного отдыха выбрали, как обычно, возле водоема. На этот раз это было большое тихое озеро, и Светлане очень захотелось поплескаться самой и искупать Фейри.

Лошади любят купание,  упускать  еще один способ  по завоеванию доверия коня девушке не хотелось. Потом, купание само по себе большое удовольствие! Осталось лишь выяснить, позволено ли это ей.

Деяна пришла быстро, стоило лишь отправить за ней одного охранника.

- Деяна, я хочу сама искупаться и искупать коня, это позволено? Ты же знаешь, что я плохо разбираюсь в ваших законах.

- Да, княгиня, это позволено. Но необходимо, чтобы рядом с вами было минимум две служанки, а охранники встанут на берегу и повернутся к  воде спинами. Никого чужого они не подпустят и сами лишнего не увидят. Также вам нужно ночное платье, женщины купаются в нем, я сейчас же за ним схожу. И еще, - Деяна помялась. – Вторую служанку… Вы не будете против, если я позову Маяну?  Здесь не настолько много слуг женского пола, которые допущены к вам.

- Зови, - махнула рукой Светлана.

Неприятно, конечно, но искупаться хочется, а Маяна… Что ж, он князь, она не устояла. Впереди ее ждет еще много таких эпизодов, сомнительно, что князь вообще рассматривал, кого он там имел – сбросил напряжение и выкинул из головы.

Конечно, Свете хотелось бы, чтобы у нее был муж, который ей не изменяет, даже так мимолетно, но не в ее положении привередничать. Это не брак по любви, это политическая сделка и глупо надеяться, что целый князь вдруг растечется лужицей возле её ног и быстренько пересмотрит свои привычки и взгляды. Потом, чем меньше муж пристает к ней насчет супружеского долга, тем ей же и лучше. Впечатления от обряда чистоты еще очень свежи, пока нет никакого желания проверять, опытный ли любовник Рагнар или и в этом местные мужчины об удовольствии женщины не думают?

Светлана вспомнила, как читала про жизнь женщин в разные периоды истории. Были времена, когда считалось, что жена не должна испытывать удовольствия от близости. Мол, это долг и обязанность, а если тебе хорошо, то ты испорченная и вообще практически шлюха. Не удивительно, что мужчины регулярно  заворачивали в «веселые дома» и получали там то, что не могли им дать дома.

В отношении плотской любви опыт у Светы был не особенно большой, вернее сказать, совсем маленький.  Может быть, она была фригидной, как часто называл ее Виктор или он просто не умел или не хотел ей помочь, но фейерверка она ни разу так и не достигла. Иногда было, что вот-вот, кажется, сейчас что-то получится, внизу начинал разгораться пожар, тело плавилось, но потом все сходило на нет. А самоудовлетворение в душе, это же совсем не то, что должно было быть, поэтому  поразить мужа, опытного и привыкшего к раскованным и опытным женщинам, Светлана вряд ли смогла бы.

За размышлениями время пролетело быстро, Светлана успела расседлать текинца и обтереть его пучком скрученной в жгут травы. Деяна вернулась и привела с собой стыдливо отводящую глаза Маяну.

- Княгиня, - пробормотала девушка, кусая губы. – Простите.

-  Я забуду, - ответила Света. – Если ты тоже забудешь и больше не позволишь себе развлекаться у всех на глазах. Деяна, давай платье, Маяна, держи коня.

Вода оказалась теплая, как парное молоко. Конечно, купаться в  длинном платье  то еще удовольствие, но совсем не искупаться было бы обидно. Приходилось искать положительное и наслаждаться.

Светлана, как смогла, натерла себя мыльным составом, вспенила  его, потом ополоснулась и прополоскала волосы. Осторожно поплавала немного, стараясь не отдаляться от берега – кто знает, что может таиться в глубине иномирного озера? Да и круглые от удивления и испуга глаза служанок не давали забыться и показать все свои умения.

- Мистрис, вы умеете плавать?! – с благоговением прошептала Маяна. – Это такая редкость! Вы можете не бояться утонуть при переправах!

- А что, другие девушки и женщины плавать не умеют? Почему? И что значит «не бояться утонуть при переправе»?

- Конечно, женщины очень редко плавают, ведь их некому учить. Ни один посторонний мужчина не может подойти, когда девушка купается, а другие женщины и сами не умеют. Поэтому на переправах через реки, если нет мага воды, а женщина упала в воду,  многие гибнут, их просто не успевают вытащить. Мы все очень боимся переправ.

-  Дурдом, - изрекла княгиня и поправилась – Очень печально.

- Да, если у женщины добрый муж, он может научить ее плавать, а она потом научит дочерей, но это так редко встречается!

Вдоволь накупавшись и вымыв коня, Светлана сняла с себя мокрый «купальник», вытерлась куском ткани, которую ей подала Деяна и надела костюм для верховой езды.

На жарком солнце текинец уже обсох, и княгиня сама его подседлала.

- Мистрис! – раздался голос из шеренги спин. – Нам подают сигнал, что обед готов, князь вас ждет. Надо возвращаться!

Кстати, аппетит не на шутку разыгрался!

Светлана вскочила в седло и пустила довольного жеребца легким галопом.

Неожиданно поднялся ветерок, один из порывов которого догнал всадницу и, зацепив накидку, сдернул ее и унес в неизвестном направлении, но Светлана, увлеченная скачкой, этого не заметила.

Косу Света не заплела, так как решила просушить волосы распущенными, и теперь они, ничем не прикрытые, красиво струились по ее спине.

Так она влетела в лагерь, так проскакала до шатра и такой предстала перед Рагнаром.

Муж, сначала стоявший расслаблено, напрягся и закаменел, не отводя взгляда от головы жены.

- Княгиня, - низким, не предвещающим ничего хорошего голосом, проговорил князь. – Немедленно в шатер!

Светлана проследила за взглядом мужа,  пощупала рукой и поняла, что проскакала у всех на глазах простоволосой.

Уже скрываясь в шатре вслед за еле сдерживающимся мужем, она на секунду встретилась взглядом с довольной кормилицей, стоящей возле повозки Лианы.

Рагнар прошел в середину шатра и развернулся, катая желваки.

Светлана предпочла остановиться возле входа.

- Как ты посмела? – голос мужа не предвещал ничего хорошего.

- Я в накидке была, - тихо ответила Света. – Видимо,  слетела по дороге. Спроси у моих служанок и охраны.

-  Не важно, что ты садилась на лошадь в накидке, важно, что ты проскакала у всех на глазах без нее. Моя жена - княгиня!!! - простоволосая! – князь  кипел и булькал. – Ты понимаешь, что я обязан тебя наказать?

- Но за что? – от обиды у Светланы слезы выступили. – Это же случайность! Я надела эту чертову накидку, просто она соскользнула, пока я ехала. С любым могло произойти.

- Ты – княгиня! – припечатал Рагнар. – Ты олицетворяешь женское начало нашей империи и обязана быть безупречна во всем. По тебе равняются все женщины. Как ты поступаешь, так и они будут поступать. Мы еще до Мадраскара не доехали, но весть о тебе уже разлетелась, и многие знатные девушки начали учиться верховой езде и велели сшить себе для этого костюм, как у княгини. Ты на глазах у всех нарушила один из самых важных законов – показала свои распущенные волосы всем мужчинам отряда!

Светлана, стояла, потупившись.

«Высекут?  На хлеб и воду посадит? Запрут в повозке? Господи, что же за мир такой, идиотский»?

- Да что такого важного в волосах? – спросила Светлана. – Ну, увидели другие мои мокрые и распущенные волосы, это же не грудь или еще что… пониже… Все забудут через минуту, волосы и волосы! Рагнар, я же вправду не специально! Наверное, ветром сбило накидку, когда я скакала.

- Распущенные волосы женщина показывает только своему мужу!  Даже отец и брат не видят дочь и сестру с распущенными волосами! Только я могу смотреть на них, а ты показала всем! И никому не интересно, почему княгиня оказалась в таком виде – забыла надеть накидку или плохо закрепила – главное, она появилась перед всеми простоволосая! Я обязан тебя наказать!

- Это несправедливо, -  прошептала девушка, торопливо заплетая две косы.

- Несправедливо? Да я терпелив с тобой, как ни с кем! – взревел князь. – Тебе позволяется гораздо больше, чем другим, я почти ни на чем не настаиваю и позволяю тебе непозволительно много! А ты даже такой малости выполнить не смогла! Неужели, так трудно запомнить, что на людях моя жена должна быть всегда заплетена и всегда – в накидке?

- Я запомнила! Обещаю, теперь я эту накидку по сто раз на дню буду проверять, а на коня садиться только когда замотаю ее накрепко!

Князь подскочил к супруге, схватил ее за плечи и встряхнул:

- На коня садиться? Все, хватит, наездилась! Никаких проездок, сидишь в повозке  всю дорогу. На стоянках можешь прогуляться по лагерю, но на текинца ты больше не сядешь. И вообще, я забираю его у тебя, ты не ценишь хорошее отношение и подарки!

Светлана задохнулась – забирает Фейри? Ах, ты…

Девушка резко вывернулась из рук мужа и отскочила в сторону, наткнулась спиной на столик со стоящим на нем сундучком.

- Забери лучше это, - она ткнула в рассыпавшиеся украшения. – Я обещаю, что буду внимательно следить за своим видом и больше никогда не окажусь с непокрытой головой.  Пожалуйста, не запрещай мне  ездить верхом и не забирай Фейри!

- Наказание должно быть таким, чтобы человек жалел о совершенном, - ответил Рагнар. – Ты не любишь украшения, и не будешь жалеть, лишившись их. А вот текинец тебе дорог, поэтому ты никогда не забудешь, что потеряла его  из-за собственной небрежности.

- Рагнар, пожалуйста! – Светлана в волнении сжала руки. – Не забирай Фейри, он здесь мой единственный друг и он мой подарок! Нельзя забирать подарки! Накажи меня иначе – посади на хлеб и воду и пусть я не сяду на коня неделю!

- Только я могу видеть твои волосы, только я! А ты показала их всем! Я забираю текинца, – князь развернулся и резко вышел из шатра.

Несколько секунд Светлана стояла, оглушенная и растерянная, но потом  откуда-то из глубины поднялась злость. Такая первоклассная, переходящая в бешенство, чистая и яростная.

Ах ты, сатрап иномирный! Поиграл в доброго мужа? Захотел – подарил, расхотел – отобрал! Сам когда ошибки совершаешь, себя, поди, не наказываешь? Говоришь – только ты можешь видеть мои волосы? Да на здоровье!

Света пошарила глазами по шатру, стремительно подошла к сундучку, поворошила  украшения, переместилась к сундукам с одеждой, покопалась в них. Еще раз пробежалась глазами по внутреннему убранству и, наконец, наткнулась на искомое –  холодное оружие, которое ехало в отдельном сундуке, а на стоянках неизменно развешивалось на одной из стенок шатра.


Девушка выбрала небольшой кинжал, полюбовалась на него и решительно отсекла обе косы. 

«Хороший ножик, острый» - в голове и на голове была звенящая пустота.

Света подобрала косы, выдернула из кучки одежды две накидки, завернула волосы в одну, а вторую пристроила на голове и вышла из шатра, ни на кого не глядя.

Мужа не было видно.

- Где князь? – коротко спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Его Светлость  в том шатре, вместе с советником Никодием, - почтительно ответил кто-то сзади.

Княгиня развернулась, проследила за направлением указывающей руки и решительно зашагала к шатру.

Сердце гулко билось изнутри о грудную клетку, в ушах стоял звон то ли от волнения, то ли, из-за обрезанных волос,  все виделось, будто подернутое дымкой тумана.

Девушка стремительно пересекла разделявшее шатры расстояние, не останавливаясь, вошла внутрь, движением руки приказав  охранникам пропустить ее.

Рагнар в изумлении уставился на ворвавшуюся жену.

- Что тебе еще? Пришла умолять? Это бесполезно, я вынес решение. Вернись в свою повозку, сейчас время обеда.

- Ты не раз говорил, что только ты можешь смотреть на мои волосы, - глухо проговорила княгиня и, наклонившись, положила к ногам мужа сверток. – Вот – теперь они только твои, можешь смотреть, сколько угодно, можешь закопать, сжечь или хранить в сундуке – кроме тебя их точно больше никто не увидит! И не переживай, назад подарок не заберу, я не ты.

Княгиня выпрямилась, сразу развернулась и покинула шатер.

Рагнар переглянулся с Никодием, присел на корточки и потянул ткань на себя, предчувствуя недоброе.

- Триединый…

Две косы.

Протянул руку, погладил блестящий нежный шелк.

- Никодий, она обрезала свои волосы и подарила их мне, - Рагнар растерянно посмотрел на советника. – Княгиня сама, добровольно обрезала свои волосы!

- Какое наказание вы объявили княгине? – спросил советник.

- Запретил ездить верхом и сказал, что забираю текинца.

- Лучше бы вы оставили ее без еды на день или два, - вздохнул Никодий.

- Я очень рассердился, княгиня повела себя неподобающе. Как она могла обрезать косы?

-  Уже что сделано, то сделано, - вздохнул Никодий. – Княгиня очень решительная женщина. Я не знаю никого, кто добровольно решился бы на такой шаг.

- Как она про подарок сказала – «назад не заберу. Я – не ты», - проговорил Рагнар. – Да, я уже и сам понял, что погорячился и вернул бы ей лошадь дня через два. Но я и подумать не мог, что она выкинет что-то подобное! Никодий, я на ком женился?

- На сильной и гордой женщине, мой князь.  Она  будет достойной княгиней, когда повзрослеет.

- Чувствую себя очень странно. Алана наказала себя намного сильнее, чем я хотел.

- Как сказать, Рагнар, как сказать! Мне кажется, вы очень сильно ее обидели, отобрав подарок.  И, боюсь, обрезанные косы – это наказание не для нее.

- Для меня?

- Именно.  Вам же нравилось на них смотреть?

- И не только смотреть, - Рагнар поднял одну косу, подержал и опустил назад. – Моя жена – необыкновенная женщина. И я ее совершенно не понимаю.

- До сих пор вы имели дело с женщинами, которые сами за вас цеплялись и старались угодить.  Княгиня горда и знает себе цену, она не будет пресмыкаться и терпеть.  Но только сильная женщина может родить и воспитать сильного мужчину. Боюсь, у вас всего два выхода: подчинить её или приручить.

- Посмотрим,  ррыл возьми.  Подчинить было бы лучше, но что-то мне подсказывает, что этого может не случиться, поэтому я  постараюсь понять и приручить. Кстати, я отправил распоряжение, во дворце к нашему приезду  никого из постельных грелок не останется.

- Правильное решение.

- Собери воинов, придется озвучить наказание для княгини. Все видели, какой она прискакала от озера. Скажу, что ее наказание – обрезанные косы и запрет на их отращивание в течение двух дней.

- А запрет на поездки верхом?

- Пусть ездит, - махнул рукой князь. – И жеребец ее, не заберу. Но это я ей сам скажу и наедине.  Заранее не предугадаешь, как Алана отреагирует.


                      Деяна только руками всплеснула, увидев, что осталось от прически госпожи.

Светлана криво улыбнулась:

- Это большой позор?

- Позор? Нет, ведь женщина все равно на людях с покрытой головой ходит, - ответила девушка, с жалостью глядя на хозяйку. – Плохо, что муж не сможет любоваться, когда вы наедине и, конечно, плохо, из-за магии.

- А что не так с магией? – насторожилась Светлана.

- Ну, как же? Пока волосы не отрастут, вы не сможете  пользоваться даром в полной мере.

- Мой дар заключается в волосах, и чем они длиннее, тем дар сильнее? – переспросила княгиня.

- Нет, конечно! Магия в самом человеке, не в его волосах. Но если их обрезать, то перекрываются каналы, я не очень хорошо могу объяснить, что и как происходит. В общем, если остричь волосы, то магия как бы засыпает и открывается постепенно, с той скоростью, как отрастают волосы.  Пока косы не достигнут той длины, какая была, вы не сможете пользоваться всей своей магией.

Светлана огорченно вздохнула – наказала мужа, называется!

Прав магистр, ох, как прав – надо сдерживаться! Что бы ей не подумать, не спросить кого-нибудь сначала, а потом уж резать? Ну, отнял Рагнар Фейри, так за дело. Как ни крути, а она проштрафилась. Надо было обернуть накидку вокруг шеи и следить за ней.  Смирилась бы, глядишь, через день-два муж простил  бы. А теперь она его еще больше разозлила и он текинца ей точно не вернет.

- Деяна, обед готов?

- Давно, готов, ждем князя, - отозвалась девушка.  – Сразу подадим.

Светлана только открыла рот сказать, что князь вряд ли пожелает обедать с ней после всего, что произошло, но тут полог отодвинулся,  супруг  прошел в шатер и сразу присел около столика.

- Садись рядом, - похлопал он по ковру возле себя.

Светлана взглянула на служанку, обошла столик и присела.

- Несите еду скорее, - велел Рагнар.

Пока они ели, князь о происшедшем ни слова не сказал, вел себя, будто ничего не было. Просил передать то или иное блюдо, предлагал налить отвар.

Света диву давалась – что это он? Так проняло или готовит что-то более серьёзное?

Наконец, с едой было покончено, стол и посуду убрали, и супруги остались одни.

- Алана, - произнес Рагнар, и у Светланы все внутри сжалось. – Ты совершила очень серьезный проступок,  я не мог оставить его без последствий. Но поскольку ты сама себя наказала сильнее, чем я планировал, то запрет на верховую езду я снимаю. И текинец по-прежнему твой, я не отниму его и не собирался. Хотел наказать тебя на два дня, чтобы ты думала, что лошадь не твоя и в следующий раз отнеслась более внимательно к правилам.

- С-спасибо, - выдохнула Светлана. – Мои обрезанные волосы – это  единственное мне наказание?

- Да, единственное, но отрастить их я разрешу  только через два дня. Сейчас мы выйдем из шатра, и я объявлю всем твое наказание. Таков порядок.

Светлана поёжилась, вспомнив процедуру наказания Лианы. Лиана! Они теперь опять как две капли! К счастью, только на два дня.

- Еще одно, - вдруг промолвил князь, оборвав поток мыслей. – Сегодня ночью я лягу с тобой, как с женщиной. Прошло достаточно времени, ты принимаешь серьезные решения, злишься и не боишься мне перечить, значит,  уже можешь принять меня.  Пойдем!

Князь взял жену за руку и вывел наружу.

Светлана стояла, как в тумане.

Что-то там говорил Рагнар, синхронно топали воины, девушка не могла переключиться  и сосредоточиться на происходящем.

Сегодня ночью! Господи, уже сегодня ночью!

Как во сне, она вернулась в шатер, потом пересела в повозку, слабо улыбаясь на попытки Милисенты растормошить ее и мысленно умоляя время не спешить, а вечер – подольше не приближаться.

      Риная ликовала – как все удачно складывается! Еще удачнее, чем она могла мечтать! Глупая крыса! Правда, придется внести небольшие коррективы, но они только на пользу. Крыса еще не попалась в ловушку, но уже зашла внутрь, осталось только дернуть за веревочку!

- Лиана, радость моя, а теперь слушай внимательно, что тебе предстоит сделать. Это очень важно, поэтому придется очень постараться, но, поверь, награда, которую ты получишь, того стоит!


- Ну, что там еще? – Лиана капризно скривила губы. – Ты только обещаешь, но время идет, а я все еще не княгиня!

- Ты же не хочешь, чтобы все сорвалось в последний момент? – Риная внимательно смотрела на девушку. – Надо было подготовиться. И не забывай, что я сама очень ограничена в действиях. Но теперь время пришло.

- И что мне надо делать?

- Посмотри завтра и послезавтра за крысой – как она ходит, как себя ведет. Как говорит.

- Это еще зачем? Мне о ней и говорить-то противно, а ты хочешь, чтобы я еще и смотрела на нее?

- Лиана, ты хочешь стать княгиней или решила согласиться на участь жены племянника князя?

- Княгиней!

- Тогда слушай меня и делай, что я скажу.

Девушка недоверчиво посмотрела на кормилицу:

- И все получится?

- Конечно, - заверила ее женщина. – Но тебе придется постараться. Ты должна запомнить все жесты крысы, ее походку, выражение лица и как она говорит. У тебя чуть меньше двух дней.  Конечно, вы очень похожи, но только издали и для тех, кто вас не знает.  Если ты не будешь вести себя, как крыса, хотя бы первое время, князь тебя сразу разоблачит.  Или служанки. Тебе придется очень постараться, девочка моя!

- Но как же я смогу? Тем более что наблюдать я буду издали. И потом, князь все равно поймет, что я – не она! У меня же и воспитание и манеры не чета этой… крысе!

-  Смотри – крыса ни на кого не смотрит свысока. Она же не привыкла, что все ей кланяются, поэтому ведет себя со всеми, как с равными. Даже со слугами. Не приказывает, а просит сделать. Не опускает глаз, когда говорит с князем. Благодарит служанок.

- Риная, а Милисента! Она же сразу увидит, кто я!

- Не переживай, мы подождем, когда эти неблагодарные Кроу уберутся и только потом ты заменишь крысу.

- Мне страшно, что я не смогу!

- У тебя все получится! Я добавлю магии, и вас никто не отличит. А чтобы ты успела полностью вжиться в образ крысы, мы придумаем, к примеру, что у тебя нет настроения из-за женских дней. Князь к тебе не будет  приходить, даст  два-три дня отдохнуть. Скажем, что у тебя тоска по дому, ты хочешь побыть одна. Главное,  чтобы он не спохватился несколько дней, тогда крысу уже будет не вернуть, - Риная задумалась, глядя в стену повозки.

- Но женские дни не могут длиться вечно! Что будет, когда князь выяснит, что я – не она? И браслет! У меня он на правой руке, а у крысы – на левой!

- Я дам тебе зелье,  ты подольешь ему в чашку и сама выпьешь. После ты переспишь с князем,  он не устоит, и потом ему будет некуда  деваться.  А браслет замаскируем. Кстати, ты же еще не была с мужчиной, Рагнар это обязательно почувствует и удивится, как такое возможно? Но ты скажешь, что целитель, когда лечил после обряда чистоты, перестарался и восстановил всё. Поняла?

- Целитель не подтвердит.

- Подтвердит. Я помогу ему принять правильное решение.

- Хорошо, я попробую. А куда крыса денется? Не получится, что она вернется?

- Оттуда не возвращаются. Крыса – это уже моя забота. А ты примечай пока за ней. Да, она каждый день к лошади ходит, морковь ей носит, тебе тоже надо будет.

- Еще чего - ухаживать за лошадью? Я что - конюх?! – сморщила носик девушка. – Потом, из-за этой скотины меня наказали!

- Придется потерпеть, радость моя! Если княгиня перестанет  навещать коня, князь забеспокоится, и тебя разоблачат до того, как ты потеряешь девственность с князем.  Этого нельзя допустить. Надеюсь, ты понимаешь, что если нас разоблачат, то наша участь будет незавидна?

- Понимаю.

- Хорошо. Тогда постарайся, моя хорошая! Теперь все будет зависеть только от тебя!


Глава 7 | Лишняя дочь | Глава 9