Эпилог

После смерти Наполеона III главой дома Бонапартов стал его сын, Наполеон Эжен. Теперь он считался Наполеоном IV^[2586]. Многие бонапартисты уговаривали его оставить карьеру в английской армии и заняться непосредственно политикой. Однако он сосредоточился на учебе и старался дистанцироваться от других вопросов.

Страсти вокруг Эжена поднялись в феврале — марте 1874 года. Приближалось время совершеннолетия принца, и политические силы во Франции старались использовать этот повод в свою пользу. Сторонники Второй империи предрекали появление Наполеона IV на территории Франции и поход на Париж. Власти республики развязали очередной виток пропагандистской антинаполеоновской истерии и обещали не допустить государственного переворота.

За три недели до своего дня рождения Эжен дал интервью французскому изданию, в котором сказал, что занят учебой в военной академии и не имеет каких-либо планов по немедленному возвращению во Францию. Вместе с тем он добавил, что продолжает считать, что во Франции реют только два флага — флаг анархии и Империи, и когда будет возможность избрать, то страна «не будет колебаться в своем выборе». При этом никогда не придет к власти путем coup d’'etat, поскольку отец ему говорил, что переворот всегда был пушечным ядром, привязанным к ногам^[2587].

16 марта 1874 года множество бонапартистов, бывших чиновников Второй империи, военных, префектов, депутатов Национальной ассамблеи собрались около дома в Кэмден-Плейс и устроили пышную манифестацию с криками «Vive l’Empereur! Vive Napol'eon IV! Vive l’Imp'eratrice!»^[2588]. Наполеон Эжен к ним не вышел^[2589]. Эта новость широко разошлась не только в британских изданиях, но и по всей Европе.

Вдовствующая императрица Евгения с сыном.

Художник Дж. Тиссо, 1878

В феврале 1875 года принц успешно окончил академию. На заключительном экзамене Эжен занял 7-е место из 34 курсантов. Лучшим среди всех он стал в верховой езде и фехтовании. Когда были озвучены результаты экзамена, то сокурсники подняли его на руки и с радостными криками вынесли из здания^[2590]. После академии Эжен был определен на службу в артиллерию в Олдершоте.

В перерывах между учебой и службой принц приезжал к матери в Кэмден-Плейс, и они несколько раз отправлялись в путешествие по Англии и в Европу. Одним из любимых мест стал Арененберг^[2591]. При этом их маршрут никогда не пролегал через территорию Франции.

Дружба между Евгений и королевой Викторией продолжалась, и оба семейства периодически встречались. В обществе муссировались слухи, что возможен брак между принцем и младшей дочерью королевы, принцессой Беатрис^[2592]. Может быть, к этому дело и пришло бы, но в 1879 году в Южной Африке вспыхнула война между Великобританией и зулусскими племенами.

Лейтенант Наполеон Эжен посчитал, что его место там, и подал рапорт отправить в действующую армию. Вопрос был щекотливым, и первоначально командование ответило отказом, но после настоятельных просьб принца и разрешений, которые на это дали Евгения и королева Виктория, ему было позволено отправиться на войну. Поговаривали, что главной причиной, толкнувшей принца на войну, стала непомерная материнская опека, и этим шагом он хотел добыть себе больше свободы.

В бонапартистских кругах во Франции поднялся шум. Там посчитали, что британцы не имеют права рисковать жизнью потенциального главы французского государства. Руэр был вне себя и протестовал против этого. Справедливости ради надо сказать, что британское военное министерство и правительство во главе с Дизраэли также не желали видеть в Южной Африке французского принца^[2593].

Как бы там ни было, в марте 1879 года Эжен оказался в действующей армии. В соответствии с указаниями королевы Виктории, принц был прикреплен к главному штабу главнокомандующего армией Фредерика Тезигера, лорда Челмсфорда^[2594]. Челмсфорд распорядился, чтобы Наполеон участвовал только в действиях, не представлявших опасности для его жизни, а рядом с ним постоянно должны находиться надежные люди.

Через некоторое время принц был прикомандирован к штабу инженерных частей полковника Ричарда Харрисона^[2595]. Полковник получил соответствующие инструкции от главнокомандующего относительно Эжена. На все передвижения француза вне британского лагеря Харрисон должен был получать разрешение лорда Челмсфорда. Эжен принял участие в нескольких боевых операциях, не представлявших для него особой опасности. Все шло хорошо.

31 мая 1879 года полковник разрешил принцу принять участие в разведывательном рейде, который должен был осуществить небольшой отряд из восьми кавалеристов под командованием лейтенанта Кэри^[2596]. Никто из штаба Харрисона даже и представить не мог, что в том районе могли быть зулусы. В полдень 1 июня отряд разведчиков остановился в покинутом зулусском поселении у небольшой речушки. Дозор выставлен не был. Никто из них не имел опыта боев с зулусами. Кроме того, функции командира большей частью исполнял Наполеон.

В 15.35 разведчики подверглись неожиданному нападению. Англичане были застигнуты врасплох, и двое из них сразу же были убиты из винтовок. Принц не успел совладать со с^[2597].

Только на следующий день британцы нашли труп принца. В его теле насчитали семнадцать ран от копий зулусов^[2598]. В сумке убитого лежала вырезка из давней французской газеты, в которой в уничижительной форме высмеивалась «пуля Саарбрюккена» и трусость Бонапартов^[2599]. Может быть, это была истинная причина, почему молодой лейтенант хотел попасть на войну. Он не был трусом.

Сообщение о смерти Наполеона Эжена пришло в Англию 19 июня. Королева Виктория первой узнала об этом и распорядилась рассказать обо всем матери только на следующий день. Новость о смерти сына подкосила Евгению, и она тридцать два дня не выходила из дома, по ночам молясь в часовне, а днем закрывшись в темной комнате^[2600].

На военном судне HMS Orontes тело принца было доставлено в Англию и специальным поездом перевезено в Кэмден-Плейс. 12 июля 1879 года состоялись похороны, где присутствовали члены английской королевской семьи, множество британцев и французов. По некоторым оценкам, попрощаться с принцем пришло от 35 до 40 тысяч человек^[2601].

Гибель Наполеона Эжена (Наполеона IV).

Художник П.-Ж. Жамэн, 1882

В соответствии с волей Наполеона IV, оформленной в феврале 1879 года, еще до его отправки в Южную Африку, главой дома Бонапартов был объявлен старший сын принца Наполеона («Плон-Плона») — шестнадцатилетний Виктор Жером Бонапарт (Наполеон V)^[2602].

Многие бонапартисты считали, что это — отголосок извечного противостояния между Евгенией (и, соответственно, ее сыном) и принцем Наполеоном. По всем правилам старшим должен был стать именно пятидесятишестилетний принц. В конечном итоге принц Наполеон и его сын постоянно ссорились, что негативно сказалось на бонапартистском движении во Франции, которое постепенно утратило все свои позиции. Принц Наполеон («Плон-Плон») умер 17 марта 1891 года в Риме.

В конце марта 1880 года Евгения отправилась в Южную Африку и ровно через год после трагической гибели сына молилась на том самом месте, где Эжен принял свой последний бой^[2603].

Летом 1880 года она приобрела дом в городке Фарнборо в южном графстве Гемпшир, куда и переехала^[2604]. Ей больше не хотелось оставаться в Кэмден-Плейс, где пришлось много страдать. По ее распоряжению дом в Фарнборо был перестроен, а в аббатстве Святого Михаила, возведенном неподалеку, построена специальная крипта, в которую в январе 1888 года перевезены саркофаги с останками мужа и сына^[2605].

Императрица Евгения в трауре.

Фотография, 1880

После смерти сына бывшая императрица Евгения прожила еще 41 год и скончалась 11 июля 1920 года в Мадриде в возрасте девяноста четырех лет. *** Лицо пожилой женщины, бывшей императрицы, просветлело в августе 1914 года, когда она узнала, что началась война между Францией и Германией. Теперь ее молитвы были посвящены не только мужу и сыну, но и Франции. Она радовалась как дитя, когда слышала, что партии объединились вокруг правительства и добровольцы отправлялись на фронт. При этом новости о самоотверженности французов всколыхнули старые воспоминания. «Почему не было того же самого перемирия, заключенного вокруг меня и императора, когда грянуло наше первое бедствие? Почему общественные страсти повернулись против нас после Фрёшвилле и Форбаха? Почему меня не слушали 4 сентября, когда я умоляла их о перемирии и думать только о Франции?»^[2606] — горестно вздыхала Евгения. Когда в 1918 году немцы начали отступать, она воскликнула: «Если бы только Фош мог поймать их в Седане!»^[2607]

Новость о победе привела ее в неописуемый восторг. Она воздала хвалу Богу, что он дал ей время увидеть этот радостный день. «Это компенсирует все, — с упоением говорила бывшая императрица, — это стирает все, это возмещает мне все мое горе, это позволяет мне умереть с высоко поднятой головой в согласии с Францией, которой более не за что нас упрекать»^[2608].

«Когда я умру, а умру я скоро, — сказала Евгения настоятелю аббатства Святого Михаила Фернану Кабролю, — они будут приветствовать меня еще больше, поскольку я принесу им эту новость! Они оставили меня на земле. Долгие, долгие годы у меня не было объяснений почему… А для того, чтобы дождаться этого дня. Я говорю вам — день, когда прекратится война, будет моим первым днем в Раю»^[2609].

Существует легенда, что, когда был подписан мирный договор и Франция вернула Эльзас и Лотарингию, Евгения спустилась в крипту аббатства Святого Михаила и зачитала те пункты договора, которые отменяли резолюции по итогам войны 1870–1871 годов^[2610]. Может быть, в этот самый момент в крипте находилась не пожилая немощная женщина, а статная молодая красавица, которая хотела объявить своему мужу и юному сыну, что в стране все спокойно и они скоро поедут в свой любимый Биарриц. Эта легенда не имеет подтверждений, но нет и опровержений. Так, может, это вовсе и не легенда?!