Глава 8
1848 год. Гражданин Луи Наполеон
В начале января 1848 года восстало население города Палермо (остров Сицилия) против бурбонского правительства неаполитанского короля Фердинанда II. Вскоре остров отделился от остальной части королевства, и к концу января волнения перекинулись на материк, в том числе в столицу — Неаполь. Под напором революционных событий на юге вспыхнули волнения в герцогстве Тосканском.
29 января 1848 года неаполитанский король Фердинанд II объявил о введении конституции, свободе печати и создании гражданской милиции[566]. Через неделю о введении конституции было объявлено и в герцогстве Тосканском.
О желательности введения конституции в Сардинском (Пьемонтском) королевстве 11 февраля 1848 года заявил король Карл Альберт[567]. Конституция в форме Статута была введена 14 февраля. Королевство Сардиния также приняло решение о введении зелено-бело-красного флага, который уже был символом королевства и впервые появился в 1796 году[568].
Тем временем по Франции эхом разносились отголоски жарких парламентских дискуссий и настойчивых требований изменить ситуацию к лучшему. Оппозиционные газеты требовали перемен. Правительство не шло на уступки и пригрозило решительно подавить любые выступления. Началась волна преследований оппозиционных изданий. При этом на предупреждение о тревожной ситуации и возможных революционных выступлениях Луи Филипп отшутился, что зимой парижане революций не делают[569].
Однако оказалось — делают. Не добившись результатов в стенах парламента, оппозиционные лидеры вернулись к политике проведения банкетов. Новый большой банкет сторонников избирательной реформы в столице, назначенный на 19 января и тогда же запрещенный властями, был перенесен на 22 февраля[570]. Он должен был сопровождаться мирной уличной демонстрацией в защиту свободы собраний. После того как власти заявили, что не допустят ни банкета, ни демонстрации, лидеры оппозиции, хорошо осведомленные о решительном настроении жителей Парижа, решили подчиниться и банкет не проводить.
В ночь с 21 на 22 февраля 1848 года на стенах парижских домов был расклеен указ, запрещавший любые собрания, митинги и шествия. Вопреки этому, с раннего утра вторника, 22 февраля, толпы горожан с пением «Марсельезы» начали стекаться к местам, объявленным сборными пунктами запрещенной демонстрации. Некоторые демонстранты двинулись к королевскому дворцу. Кое-где начались стычки демонстрантов с полицией, а также с правительственными войсками. Наибольшей активностью среди восставших выделялись студенты и рабочие. Появились первые баррикады. Рабочие и студенты приступом взяли оружейные лавки, и в руках демонстрантов появились ружья и пистолеты. День в городе завершался под звуки стрельбы и стук молотков, разбивавших мостовые и возводивших все новые и новые баррикады.
На следующий день стычки и схватки восставших с войсками и полицией продолжали разрастаться. В борьбу вступили участники тайных обществ, число баррикадных бойцов в центре и рабочих предместьях неуклонно увеличивалось. Во второй половине дня в ряде районов Парижа начались полномасштабные боевые действия. В это время батальоны Национальной гвардии стали уклоняться от столкновений с восставшими и проявлять к ним сочувствие. В рядах гвардейцев раздались крики «Да здравствует реформа!» и «Долой Гизо!».
Вечером, с учетом неожиданного поворота дел, король отправил в отставку правительство Гизо и назначил новым главой правительства графа Луи-Матьё Моле, который пользовался репутацией либерального орлеаниста. Король также назначил командующим войсками в столице маршала Тома Робера Бюжо. Маршал ранее уже принимал участие в подавлении народных выступлений, поэтому это новость с негодованием была встречена восставшими.
В то же самое время на бульваре Капуцинок разыгралась кровавая драма: по безоружной колонне демонстрантов, направлявшихся к зданию Министерства иностранных дел, где проживал Гизо, открыло оружейный огонь подразделение, охранявшее министерство. Весть об этом мгновенно распространилась по городу и подлила масла в огонь. Под конец дня некоторые восточные районы города и предместья полностью перешли под контроль восставших.
Утром 24 февраля маршал Бюжо послал войска против восставших, забаррикадировавшихся в восточных кварталах города, но солдаты дрались крайне неохотно. Б'oльшая часть Национальной гвардии вышла из повиновения командованию, а некоторые гвардейцы присоединились к восставшим.
Весьма тревожно и неспокойно было всю ночь и все утро в верхах политического олимпа. Началась правительственная лихорадка. Граф Моле отказался встать у руля правительства, следующим сразу же отказавшимся от этой должности стал Тьер, а после него и лидер династической оппозиции О. Барро. Все больше районов города переходили в руки народа. К 11 часам утра был захвачен Пале-Рояль. Тут завязалось настоящее сражение. Луи Филипп показался верхом перед войсками, но, встреченный крайне холодно и повсюду услышав крики «Да здравствует реформа!», вернулся во дворец. Он совершенно пал духом.
В полдень вооруженные отряды восставших начали штурм королевской резиденции — Тюильрийского дворца. Уступая давлению окружающих (в том числе собственных сыновей), король после долгих колебаний отрекся от престола в пользу малолетнего внука — графа Парижского, а его мать, герцогиню Орлеанскую, королевским указом назначили регентшей. После подписания отречения Луи Филипп, переодевшись в костюм парижского буржуа, вместе с бывшей королевой покинул Тюильри через боковой выход, но по пути к карете попал в толпу штурмовавших. Раздались крики, призывавшие расправиться с бывшим монархом. И только благодаря мужественным офицерам кирасирского полка, которые пришли на помощь Луи Филиппу и убедили разгоряченный народ «не брать грех на душу», удалось добраться до кареты и выбраться за пределы Парижа[571].
По пути следования, по воспоминаниям окружающих, бывший монарх в задумчивости повторил несколько раз одну и ту же фразу: «Как Карл X! Как Карл X!»[572]. В конечном итоге король, который восемнадцать лет назад пришел к власти на волне массового воодушевления и поддержки, олицетворявший идеи свободы и либерализма, оказался политическим банкротом, был всеми оставлен и под оскорбительные крики толпы вынужден позорно бежать из столицы. Днем 24 февраля 1848 года вооруженная толпа после яростного штурма захватила Тюильрийский дворец, королевский трон был перенесен на площадь Бастилии и под восторженные крики народа торжественно сожжен на огромном костре.
В те минуты, когда под троном начинал разгораться костер, в узком кругу депутатов и политиков интенсивно шло обсуждение кандидатуры на французский трон и членов нового правительства. Прозвучал призыв поддержать кандидатуру малолетнего графа Парижского на трон, а его матери — в качестве регентши. В газете Le National появился список членов правительства во главе с Альфонсом де Ламартином, составленный буржуазными республиканцами, а в газете R'eforme был опубликован список правительства, подготовленный левыми республиканцами. Кое-где послышались голоса в поддержку главы бонапартистской партии Луи Наполеона[573].
В Бурбонском дворце заседала палата депутатов, и монархическое большинство палаты было готово поддержать регентство герцогини Орлеанской. Небольшая группа республиканцев, склонив на свою сторону Ламартина, выступила с предложением создать Временное правительство. Пламенную речь с трибуны произнес Ламартин. Развернулись бурные дебаты. Большинство депутатов продолжали настаивать на сохранении монархического строя. В это время в зал заседания ворвалась вооруженная толпа народа и под крики «Долой палату! Вон бессовестных торгашей! Да здравствует республика!»[574] вытолкала депутатов наружу.
Оставшиеся депутаты под давлением заполнивших зал повстанцев решили избрать Временное правительство. Одобрение присутствовавших получил список, помещенный в газете Le National. Через некоторое время одобрение получил также и список газеты R'eforme.
Дальнейшее действо уже по устоявшейся революционной парижской традиции перенеслось в городскую ратушу. В присутствии многотысячной вооруженной толпы, заполнившей здание и площадь, был составлен и оглашен под одобрительные возгласы народа следующий список членов Временного правительства: А. Ламартин, Ф. Араго, Ж. Дюпон, Л.-А. Гарнье-Пажес, П. Мари, А. Кремье, А. Марраст, А. О. Ледрю-Роллен, Ф. Флокон, Луи Блан и Альбер — только последние четыре, предложенные редакцией R'eforme, издавна держались республиканских взглядов. Председателем правительства был избран престарелый адвокат Ж. Дюпон де л’Эр, участник революций конца XVIII века и 1830 года. Дряхлый и больной старик, он большой роли не играл. Действительным главой Временного правительства стал Ламартин, взявший себе портфель министра иностранных дел, которого давно добивался. Луи Блан и Альбер были делегированы в состав правительства рабочими Парижа.
Таким образом, в правительстве были представлены: буржуазные республиканцы — Ж. Дюпон (глава правительства), А. Ламартин (министр иностранных дел), Ф. Араго (морской министр и по делам колоний), Л.-А. Гарнье-Пажес (вначале мэр Парижа, в дальнейшем — министр финансов), П. Мари (министр общественных работ), А. Кремье (министр юстиции), А. Марраст (мэр Парижа); мелкобуржуазные демократы — А. О. Ледрю-Роллен (министр внутренних дел), Ф. Флокон (с 11 мая 1848 министр земледелия и торговли) и социалисты — Луи Блан и Альбер (оба — министры без портфеля). Кроме того, префектом полиции Парижа стал самовыдвиженец — республиканец М.-Л. Коссидьер.
Завершение дня 24 февраля 1848 года прошло в кадровых назначениях и жарких дискуссиях о дальнейшей форме правления во Франции. Толпа требовала немедленного провозглашения республики. Однако со всей страстью своего ораторского искусства Ламартин доказывал, что Париж не может навязывать свою волю стране и вопрос о форме правления страны должен быть решен будущим Учредительным собранием, а Временное правительство может лишь выразить пожелание об установлении республики[575]. Некоторые члены нового правительства поддержали позицию Ламартина.
Утром 25 февраля 1848 года вооруженные массы народа заполнили площадь перед зданием городской ратуши, где заседало Временное правительство. Депутация от рабочих во главе со старым революционером доктором Распайем потребовала от правительства немедленного провозглашения республики и пригрозила новой революцией, если это требование не будет выполнено[576]. Членам правительства было дано два часа для принятия решения. Но еще до истечения этого срока на всех правительственных зданиях Парижа появилась сделанная большими буквами надпись: «Французская республика. Свобода, равенство, братство»[577]. Два часа спустя была официально провозглашена республика — вторая по счету.
Цепь событий, которая привела к объявлению в стране республики, несомненно, обращает на себя внимание. Прежде всего тем, что главной (и притом вооруженной) движущей силой революции стали рабочие. Это было впервые в истории. Буржуазные и демократические лидеры еще как-то пытались влиять на настроения революционной толпы, но делать это становилось все труднее. Временами вооруженные массы людей уже никого не слушали. Стихийность и революционная целесообразность брали верх.
В этих условиях правительство было вынуждено, несмотря на внутреннее несогласие с призывами, доносившимися с улиц Парижа, постоянно уступать вооруженной толпе и исполнять ее волю. Так, утром 25 февраля рабочие потребовали признания красного знамени государственным знаменем республики (в результате бурного обсуждения трехцветное знамя осталось, но с прикрепленной к древку красной розеткой), а через несколько часов следующая рабочая делегация, потрясая оружием, уже требовала признания «права на труд». Другая большая рабочая демонстрация заявила членам правительства, что желает немедленного издания декрета о праве на труд. Ламартин пытался убедить рабочих делегатов, что Временное правительство и без того заботится о положении трудящихся, но был прерван суровыми словами рабочего-коммуниста Марша: «Довольно слов, довольно поэзии! Народ не хочет больше фраз: он хозяин положения и приказывает вам немедленно декретировать право на труд»[578]. В итоге Луи Блан предложил текст декрета, по которому Временное правительство обязывалось «гарантировать рабочему его существование трудом» и «обеспечить работу для всех граждан».
В последующие дни правительство, не без давления, приняло чрезвычайно важные решения, направленные на улучшение положения рабочих и бедняков, в том числе: декрет о сокращении на 1 час рабочего времени (до 10 часов в Париже и до 11 часов в провинции); об уничтожении системы сдачи казенных работ подрядчикам, которые уже сами нанимали рабочих и нещадно их эксплуатировали; о снижении цен на хлеб; о предоставлении рабочим ассоциациям миллиона франков, оставшегося от цивильного листа[579] бывшего короля; о возврате из ломбардов заложенных бедняками предметов первой необходимости; об отмене классовых ограничений для вступления в Национальную гвардию; о введении всеобщего избирательного права для мужчин, достигших 21 года; об организации работы для безработных в национальных мастерских; о создании мобильной гвардии и др.
Это были важные и необходимые решения для улучшения жизни широких слоев населения, но несмотря даже на то, что многие члены правительства были искренними сторонниками республики и социальных реформ, выполнение действий под дулом оружия им явно пришлось не по душе. Это был урок, который запомнился французским политикам надолго. Впоследствии они будут стараться делать все, чтобы не повторять ошибок 1848 года.
Следующим важным моментом стало то, что в рабочей и в целом в трудовой массе населения Парижа начали набирать популярность радикальные идеи насильственного социального переустройства. Какова была конечная цель этих насильственных действий? Это было неясно, хотя лозунги уже имелись: «Республика труда», «Социальная и демократическая республика» и т. д. Но борьба с «буржуазией» и «всякими прочими зажиточными» уже началась, и велась она с помощью оружия.
Уроком февральских дней 1848 года было и то, что произошел радикальный слом старого государственного аппарата. Прежняя администрация и чиновничество уже никак не выполняли функции государственного управления, регулярные войска были выведены из города, полиция скрылась, авторитет власти неуклонно стремился к нулю. Все это непосредственным образом сказалось на повседневной жизни горожан. Хозяйственная жизнь в огромном городе начала замирать, не работало большинство лавок и магазинов, ощущались нехватка продуктов и признаки голода. В городе наблюдались повальный грабеж и самосуд. Весьма неуютно стало не только в рабочих кварталах и предместьях, но и в богатых западных и северо-западных районах Парижа. Многие богатые и зажиточные граждане стремились любыми путями выехать за пределы города.
Вместе с тем события, разворачивавшиеся в Париже, были весьма неоднозначно встречены в целом по стране. В большинстве своем Франция оставалась крестьянской страной, и ее судьба в конечном итоге решалась в провинции, хотя и с оглядкой на столичный мегаполис. Будущее революции и республики было неопределенным.