Глава 21

Катастрофа. Седан

Франко-прусская война, которая началась 19 июля 1870 года, была примечательна во всех отношениях. Это по-настоящему первая война промышленной эпохи, когда использовались самые современные методы ведения войны и виды оружия. Именно с этого вооруженного конфликта начинается отсчет последующих самых страшных войн в истории Европы — Первой и Второй мировых.

Война больше не была уделом небольших армий на относительно ограниченных территориях. Теперь войны становились делом всего государства и его народа, с мобилизацией всех ресурсов и возможностей. Чем быстрее проводятся мобилизационные мероприятия, тем больше шансов упредить противника и прочно взять в свои руки стратегическую инициативу.

Франция начала мобилизацию 14 июля 1870 года, Пруссия и государства Северогерманского союза — 15 июля, Бавария и Баден — 16 июля и Вюртемберг — 17 июля^[2195]. По довоенным мобилизационным планам Франция (население — около 36–37 миллионов человек) должна была располагать к 1875 году армией в количестве 1 миллион 200 тысяч (800 тысяч — регулярная армия и 400 тысяч — резервисты), но в 1870 году регулярная армия насчитывала около 377 тысяч солдат и около 173 тысяч резервистов^[2196].

Северогерманский союз (население — около 29–30 миллионов) — 930 тысяч (730 тысяч — регулярная армия и 200 тысяч — резервисты) и южногерманские государства (Бавария, Баден и Вюртемберг, население — около 8 миллионов) — 100 тысяч (80 тысяч — регулярная армия и 20 тысяч — резервисты)^[2197].

Важной особенностью военного положения противоборствовавших сторон была степень завершенности осуществления военных реформ. В Пруссии реформы начались в конце 1850-х годов и, с учетом опыта войн с Данией и Австрией, к 1870-му были практически завершены. Во Франции реформы начались только в 1867 году под влиянием войны между Пруссией и Австрией в 1866-м.

Отличительной особенностью Пруссии было наличие великолепного Генерального штаба, во главе которого находился один из талантливейших новаторов военного дела Хельмут Мольтке. Благодаря его усилиям в предыдущее десятилетие была проведена коренная реформа прусской военной системы и создан Генеральный штаб со множеством функций, ставший впоследствии классическим прообразом штабной работы для всех остальных армий мира.

Мобилизация в прусской военной машине была одним из ключевых звеньев во всей системе подготовки к войне. К ней готовились самым тщательным образом много лет, поскольку считалось, что четкая и быстрая реализация мобилизационных мероприятий гарантирует успешное начало боевых действий и последующий разгром противника.

Многократно возросло значение железных дорог, которые с этого времени приобрели статус стратегического ресурса. Несмотря на железнодорожный бум во Франции во времена Второй империи, Пруссия превосходила противника по количеству и качеству железных дорог. Франция не имела в достатке стратегических железных дорог. Особенно это проявлялось в нехватке двухколейных дорог. Пруссия же располагала шестью линиями таких магистралей: три из Берлина, охватывавшие б'oльшую часть севера и центра страны, а также три других линии — из Гамбурга, Дрездена и Мюнхена. У Франции было только четыре линии: Париж — Седан — Тионвиль, Париж — Мец — Форбах, Париж — Нанси — Хагенау и Бельфор — Страсбург. Еще одна важнейшая линия — Верден — Мец — находилась в стадии строительства, и если бы она была завершена к началу войны, то двухколейной магистралью были бы связаны все названные линии с городами Тионвиль, Форбах, Страсбург и Хагенау^[2198].

Нерешенность вопросов с железными дорогами предопределила последующие проблемы Франции в период мобилизации и проведения других необходимых мероприятий. По мнению американского военного историка Джеффри Вавро, слабостью французской системы была «ее чрезмерная ориентация на одноколейные пути, по которым можно было организовать движение только в одном направлении. А германская железнодорожная сеть была двухколейной, что позволяло немцам в 1870 году перемещать к французской границе в среднем до 50 составов в день. Французы же перегоняли только 12. Поэтому французский состав мог перевезти лишь один пехотный батальон, эскадрон конницы, артиллерийскую батарею и соответствующие грузы. Чтобы собрать армейский корпус, французам требовалось три недели. Лучше организованные пруссаки выполняли эти задачи за три — семь дней»^[2199].

Полностью солидарен со своим соотечественником и Стейнберг, который говорит, что «сроки мобилизационного развертывания прусской армии значительно сократились. К январю 1870 года на мобилизацию при помощи железнодорожного сообщения уже требовалось двадцать суток — на 260 процентов меньше, чем в 1867 году. При этом следует отметить, что по сравнению с 1866-м численность вооруженных сил увеличилась почти втрое, а мобилизационное пространство — в семь раз. Германские войска перебрасывались к французской границе как по заводскому конвейеру… На десятый день мобилизационного развертывания у французской границы выгрузились первые части, на тринадцатый день прибыли войска Второй армии, на восемнадцатый день численность войск уже составляла 300 тысяч человек»^[2200]. За первые восемнадцать дней войны в Германии было мобилизовано 1 миллион 183 тысячи человек^[2201].

Точные цифры и темпы перемещения войск к границе с Францией до сих пор являются предметом дискуссии между историками. Но большинство склоняется к тому, что к 5–6 августа 1870 года у границы с Францией были сконцентрированы следующие немецкие силы: Северогерманский союз — 382 тысячи пехоты и 48 тысяч кавалерии; южногерманские государства — 80 тысяч пехоты и 8 тысяч кавалерии. Общее количество германских войск — 462 тысячи пехоты, 56 тысяч кавалерии, 80 тысяч лошадей и 1584 единицы артиллерии^[2202].

К началу августа немецкие силы расположились следующим образом:

— Первая армия общей численностью 50 тысяч находилась в прусской Рейнской провинции (Рейнланде), в районе реки Саар и крепости Саарлуис. Перед Первой армией ставилась задача прикрытия Рейнланда. Командующий — Карл Фридрих фон Штейнмец;

— Вторая армия (134 тысячи) находилась в Баварском Пфальце (Палатине) в районе города Кайзерслаутерн. Перед ней ставилась задача прикрытия Пфальца и подступов к Гессену и Майнцу. Командующий — принц Фридрих Карл Прусский;

— Третья армия (125 тысяч) находилась в Баварском Пфальце (Палатине) и Бадене, в районе городов Ландау и Карлсруэ. Перед Третьей армией ставилась задача прикрытия юга Пфальца и северного Бадена по Рейну от возможного броска французских войск со стороны Северного Эльзаса. Командующий — кронпринц Фридрих Вильгельм^[2203].

С первых дней мобилизация во Франции разительно отличалась от подобных мероприятий в Германии. Вместо четко разработанного плана имелись общие контуры мобилизации, что сразу же привело к хаосу и заторам на железнодорожных магистралях. Некоторые частные железные дороги не хотели в полной мере помогать военным в ущерб сиюминутным коммерческим интересам.

Во многих местах происходило смешивание регулярных частей, резервистов, хозяйственных служб. Этому также способствовало решение французского командования ввести корпусную систему, которая отсутствовала в мирное время. Это, в частности, привело к тому, что 1-й корпус (конечный район дислокации — Страсбург) должен был комплектоваться войсками из Африки, 7-й корпус (Бельфор) — из региона Верхняя Савойя, 5-й корпус (Битче) — из района Лиона, 2-й и 3-й корпуса (Мец и Сент-Авольд) — из Парижа и Шалона, 4-й корпус (Тионвиль) — из Лилля^[2204] и т. д.

Часто воинские подразделения передвигались отдельно от материальной части и порой двигались по железным дорогам в разные концы страны, где располагались соответствующие армейские склады. Нередко наблюдалась картина, когда прибывшие в пограничные департаменты подразделения не были обеспечены ни походным снаряжением, ни боеприпасами, ни провиантом. Так, часть подразделений, прибывших в Мец к концу июля, не была вооружена винтовками Шасспо, а те, кто их имел, часто были без патронов. Корпусная артиллерия в Страсбурге практически не имела снарядов. Хуже всего дело обстояло с запасами провианта. В Меце они не достигали и половины необходимой для армии нормы^[2205].

Установленные сроки мобилизации также срывались из-за того, что войска прибывали из Африки и Италии, на это, как показала жизнь, потребовалось гораздо больше времени, чем планировалось изначально.

Выполняя стратегический план, французы к началу августа сформировали три армии:

— Лотарингская армия общей численностью 150–180 тысяч находилась в районе города-крепости Меца и прикрывала французскую территорию со стороны прусской Рейнской провинции (Рейнланда) вплоть до Баварского Пфальца (Палатина). Командующий — маршал Базен;

— Эльзасская армия (60–70 тысяч) находилась в районах города-крепости Страсбург и города-крепости Бельфор. Перед Эльзасской армией ставилась задача прикрытия французской территории в Северных Вогезах со стороны Баварского Пфальца (Палатина) и Бадена, а также на юге Вогезов по Рейну к Швейцарии. Командующий — маршал Мак-Магон;

— Шалонская армия (40–50 тысяч) находилась в тылу Лотарингской и Эльзасской армий, в военном лагере в районе города Шалон-сюр-Марн. Шалонская армия считалась резервной и при необходимости должна была оказать содействие двум впереди развернутым пограничным армиям. Командующий — маршал Канробер^[2206].

Французская армия имела неоспоримое преимущество в стрелковом оружии. Высокоэффективная винтовка Шасспо с дальностью стрельбы 1500 метров и возможностью производить от 8 до 15 выстрелов в минуту значительно превосходила прусскую игольчатую винтовку Дрейзе 1849 года с дальностью стрельбы 600 метров и скорострельностью 4–5 выстрелов в минуту^[2207]. Однако к началу боевых действий еще не вся армия была вооружена этими винтовками.

Зато в вопросе артиллерии Пруссия и ее союзники значительно опережали противника. Германские войска имели на вооружении крупповские стальные орудия, заряжаемые с казенной части. Дальность стрельбы достигала 3,5–4 тысяч метров. Французы же использовали устаревшие бронзовые орудия, заряжаемые с дульной части. Максимальная дальность стрельбы достигала почти 3 тысяч метров^[2208]. Немцы имели перевес и в количестве стволов.

Сказать, что французы совсем не знали о наличии новых орудий и их использовании в Германии, было бы не совсем верно. Пушки, изготовленные на заводах Круппа, выставлялись на Парижской всемирной выставке 1867 года. Еще до войны французские специалисты имели возможность присутствовать на испытаниях крупповских стальных орудий, проводившихся в Бельгии и других странах. В определенной степени это можно объяснить не только косностью командования, но и тем, что французы рассчитывали на новое секретное оружие — митральезу.

Митральеза представляла собой артиллерийское орудие, состоявшее из 25 неподвижных стволов 13-миллиметрового калибра и производившее до 125 выстрелов в минуту на расстояние более 2 тысяч метров^[2209]. По имеющейся информации, к 1870 году на вооружении французской армии состояло около 180–190 митральез^[2210]. Проблема заключалась в другом: данное оружие являлось государственным секретом, и о его существовании было известно только узкому кругу офицеров. Артиллерийские расчеты, обслуживавшие митральезы, не смогли к началу войны пройти полноценное обучение и тренировки. Все это негативно сказалось в ходе боевых действий.

Еще одним преимуществом Франции было наличие великолепного военно-морского флота. Пруссия только после войны с Данией в 1864 году задумалась о полноценном развитии своего военно-морского флота и соответствующей инфраструктуры. Однако к началу войны Германия не могла составить на море даже подобие конкуренции своему противнику. Поэтому высшее французское командование рассчитывало использовать свои морские силы для блокады немецкого побережья и высадки крупных десантов^[2211].

В 1867–1869 годах французское военное ведомство разработало план ведения войны с Пруссией. Основными разработчиками его были военный министр Ньель и генерал Шарль Фроссар. Согласно этому документу, намечалось сдерживать наступление прусских сил на общей франко-прусской границе и осуществить на юг, в обход прусской провинции Рейнланд, мощный бросок через Рейн в сторону Бадена и Баварии. Этими действиями французы хотели отделить Северную Германию от южно-немецких государств и соединиться с австрийскими войсками и, по возможности, с итальянскими. По мнению французского командования, к армии Второй империи также должны были присоединиться воинские контингенты из Южной Германии. Одновременно морское побережье Пруссии и ее союзников подлежало блокированию французским флотом с высадкой в нескольких местах крупного десанта. Предполагалось, что к морской операции присоединится Дания. Активное давление с юга и севера неизбежно привело бы Пруссию к краху^[2212].

Прусский Генеральный штаб во главе с Мольтке в течение 18 месяцев также напряженно работал над своим планом ведения войны против Франции. В результате к 1870 году был подготовлен детальнейший документ. В нем предполагалось на первоначальном этапе на всем протяжении границы между немецкими государствами и Францией осуществлять маневренную оборону, а в последующем несколькими мощными ударными группировками из Рейнланда, Баварского Пфальца (Палатина) и Бадена осуществить прорыв между Мецем и Вогезскими горами вглубь Франции. Армии противника в Северо-Восточной Франции должны были оказаться под фланговыми ударами мобильных немецких корпусов, что в конечном итоге привело бы к их разгрому^[2213]. После этого немецкие корпуса быстрыми передвижениями должны были блокировать и захватить Париж, а также наиболее важные стратегические пункты Северной Франции.

Небольшое повествование о военно-технических возможностях и планах ведения боевых действий следует, на наш взгляд, завершить упоминанием об одном из важнейших факторов, определившем последующие успехи германских войск. Это блестящая информационная победа Пруссии над Францией накануне войны^[2214]. Германский Генеральный штаб несколько лет методично собирал информацию о своем противнике, театре боевых действий, экономическом и социальном развитии регионов противника, вплоть до материальных ресурсов, имевшихся на территории тех или иных департаментов Франции. Для этого использовались все каналы — от простых наемных работников и туристов из Германии во Франции до дипломатов и разведчиков. Спустя какое-то время Наполеон III с горечью скажет, что французы до войны ничего, по сути, не знали о своем противнике.