Глава десятая

— Вот она, — показал Вепрь. — Вторая слева, с обесцвеченными волосами и пакетом в руках. Её зовут Виктория. Ей пятнадцать лет, но она уже довольно наглая девица, и ты не смотри, что у неё глупое выражение лица, — это может быть просто слой грима, а что находится под ним, не знаю.

Они стояли у машины Вепря, припаркованной под лысеющим тополем, а по ту сторону дороги, на площадке у универсама, знакомая Вепрю компания подростков уже несколько минут, переминаясь с ноги на ногу, приглядывалась к коммерческому павильону. Видимо, они собрались приобрести спиртное, но опасаются, что не получится. Хотя продавцы теперь меньше всего обращают внимание на возраст покупающих вино или водку подростков.

— Готов поспорить, что сейчас они сунут деньги вон той рыжей, — предположил Шершень. — Ей лет сорок как минимум. С чего ты решил, что они ещё школьники?

— Рыжая не школьница. Из школы её выгнали год назад. Ей четырнадцать лет, но она успела сделать пару абортов. С некоторых пор находится на заметке у милиции и в кожно-венерологическом диспансере. Через несколько месяцев обворует квартиру своих соседей и угодит в колонию, где ей год спустя засадят под ребра заточку. Кажется, всё.

Шершень не удивился — он вообще редко удивлялся.

— Ты должен посадить эту пухлогубую блондинку в машину, — велел Вепрь, — заткнуть ей пасть, если она окажется из крикливых, и увезти куда подальше, где погрязнее и погаже. И непрозрачно намекни ей, что с маменькой-папенькой она больше не увидится. А я тебе потом позвоню. Задание ясно?

— «Любого те совы готовы схватить и упрятать в мешок», — ответил Шершень.

Он ещё раз, закусив губу, покосился на компанию подростков. Они наконец сделали свой выбор: деньги были вручены смуглому, худощавому парнишке с лицом Ходжи Насреддина, и он довольно уверенно направился к павильону. Вскоре он вышел, распихивая по карманам три бутылки водки.

Открыв дверцу, Вепрь сел за руль и повернул ключ зажигания. Мотор «БМВ» — а он почему-то приобретал для себя только эту марку — почти беззвучно заработал.

— Адью, Олежек.

Шершень кивнул, не отрывая взгляда от разукрашенного лица Виктории Курженко. Потом, тихо ответив: «До встречи», — направился к старой невзрачной «Тойоте», каких в Городе было пруд пруди: он специально выбрал ее для этого дела. Номера на ней были предусмотрительно забрызганы грязью.

Вепрь же устремился в центр, где у казино «Кассандра» у него была назначена встреча с Эдиком Нечаевым.

Он немного опаздывал. К счастью, попав в «зелёную волну», Вепрь спустя десять минут был на месте.

Эдик его уже ждал. Чёрный «Крайслер» стоял у турникета, огораживающего площадь перед казино, за рулем сидел мордатый небритый водитель, сам же Эдик на заднем сиденье увлеченно читал газету.

Выйдя из авто, Вепрь огляделся. Машин перед казино пока еще было немного. В это время здесь ошибались только завсегдатаи, которые за неполный год существования казино настолько к нему привыкли, что уже не мыслили жизни без него. Дело для них было даже не столько в игре, сколько в самой атмосфере, царящей за этими стенами, в своеобразном запахе, в специфических терминах, сыпавшихся со всех сторон, и даже в превосходном капуччино, которое здесь предлагали.

Впрочем, это были только домыслы Вепря. Здесь он бывал редко, поскольку особой тяги к игре в себе не обнаружил.

Он направился к «Крайслеру». Эдик, заметив его, сложил газету и тоже вышел.

— Я смотрю, наши клиенты уже на месте, — Вепрь кивнул на стоявший невдалеке «шестисотый» «Мерседес». — Это их тачка?

Эдик кивнул:

— Я приехал рано, но они уже были здесь. А ты опоздал на пятнадцать минут.

— Подождут, не растают, — брезгливо заметил Вепрь. — Новости есть?

— Есть кое-что. Я выяснил настоящее имя этой девчонки… Ну, той, что с Малышом, помнишь? Тебя это еще интересует?

— Интересует.

— Я несколько сомневаюсь, потому что имя у неё довольно оригинальное. Её зовут Славянка. Ярослава, надо полагать… Что с тобой? Эй, Серёга, с тобой все в порядке? Вепрь вытер пот со лба.

— Все в порядке, — успокоил он. — Она всё ещё в отеле?

Эдик оттопырил губу и пожал плечами:

— Сегодня её видел. Красотка, должен тебе сказать. А ты ее знаешь?

— М-м-м… знаком. — Вепрь уже взял себя в руки. — Ещё есть какие-нибудь новости?

Эдик покачал головой:

— Кажется, нет… Ах да, совсем забыл! Недавно ко мне приходила какая-то девица, сказала, что она из Сочи, и назвалась тоже весьма оригинально — Лизанька Ливергант. Тебя хотела видеть. Просто жаждала. Сняла у меня номер, заплатила за месяц вперед, но пока что там ни разу не объявлялась. Ты и с ней знаком?

— Знаком, — ответил Вепрь, соображая, что могло понадобиться Лизаньке от его скромной личности. — Однако пошли, нас там, наверное, уже заждались.

Поднявшись по ступеням, они вошли в казино. Нигде не задерживаясь, прошли мимо отдыхающей рулетки, мимо стойки, за которой равнодушный дилер громил в «очко» угрюмого, изрядно выпившего господина, и, поднявшись по винтовой лесенке, оказались у тяжелой буковой двери, где нес службу охранник. Не взглянув на подошедших, он преградил им дорогу и ледяным голосом сообщил:

— Сюда нельзя. Кабина занята.

Палец Вепря ткнулся ему в солнечное сплетение, и он вздрогнул. Взглянул посетителям в глаза. И сразу же лед на его лице растаял, превратившись в холодный пот, равнодушие сменилось изумлением.

— Вепрь?

— Я, Андрюшенька. Рад, что ты меня узнал.

— А я думал…

— Ты ошибся, я жив и здоров. Открывай двери, Андрюшенька, я очень тороплюсь.

Охраннику чертовски не хотелось вступать с Вепрем в конфликт, но ведь он поставлен здесь, чтобы не впускать никого.

— Ну как же я могу? Там ведь Святой…

Андрюша разрывался. Он озирался по сторонам в поисках выхода из сложной ситуации, и помощь к нему подоспела в лице Эдика Нечаева.

— Святой нас ждет, — уверил он. — У нас с ним встреча.

Андрюша вздохнул с облегчением и сразу же расцвел:

— Ну, это другое дело. Входите…

Он отступил в сторону, радуясь, что может наконец сойти с пути Вепря, и толкнул локтем дверь. Они шагнули внутрь.

Кабинка была небольшой и почти квадратной. Посредине этого квадрата с ярко-зеленым покрытием стоял круглый, ручной работы стол, вкруг которого, словно рыцари короля Артура, сидели пятеро мужчин. Все они были элегантны и Вепрю хорошо знакомы.

— А-а-а! — изображая радость, пропел он, велев Эдику стоять у дверей. Сам он подошёл к столу. — Какая тут публика! Вот не ожидал так не ожидал! Господи, и Сеня здесь! Сенечка, а ты-то что тут делаешь? По моим сведениям, приблизительно через полчаса тебя должны убить на улице Речной, в тени под тополями… Да я шучу, Сенечка, шучу. Не дергайся. Не дергайся, я сказал! — Вепрь хлопнул по плечу пытавшегося подняться Сеню Рымбая, и тот снова бухнулся на стул.

— Вепрь, откуда ты взялся? — спросил кто-то.

Спрашивал Коля Сигаев по кличке Басмач. Он с удивлением смотрел на Вепря своими неотразимыми глазами небесной голубизны.

— А я слышал, ты уже труп. Что грохнули тебя где-то в Сочи…

Вепрь со зловещей улыбкой подошёл к Коле, потрепал по волосам и отечески дал подзатыльник.

— Николай Сигаев, — представил он Эдику. — Хороший парень. Любимец публики. Совсех сторон положительный человек. Есть у него, правда, один недостаток — любит убивать людей.

Вепрь нагнулся к нему и заглянул прямо в глаза.

— Ведь любишь, Коля? Признайся, Вепрь ни кому не скажет… Не хочешь разговаривать? — он вдруг поймал себя на том, что начинает злиться. — Почему ты не смотришь на меня, Коленька? — с приторной лаской спросил он, похлопав притихшего Басмача по плечу. — Не прячь глазки, они же у тебя такие пригожие. Порой мне хочется носить их на цепочке, как талисман. Когда-нибудь я доставлю себе это удовольствие.

— Ты к чему это, Вепрь? — спросил Басмач сдавленным голосом. Лицо его стало восковым. А ведь он ничего и никого не боялся. Кроме Вепря, хотя старался храбриться. — Ты думай иногда, что говоришь, мне ведь это может не понравиться…

— Да что ты! — Вепрь громко рассмеялся и шлёпнул Басмача по щеке. Рука у него была тяжёлая — Басмач кувыркнулся на пол, но тут же вскочил и быстрым, отточенным движением выхватил свой знаменитый пистолет. Однако воспользоваться им он, разумеется, не успел. Вепрь ударил его по запястью, подхватил падающий пистолет и ударом ноги снова отправил Басмача на пол.

— А ты и впрямь дурак, Коленька. На вепрей с пистолетами не ходят.

Он заинтересованно осмотрел оружие Басмача.

— Классный ствол, — он приподнял пистолет над головой, демонстрируя его всём присутствующим. — Система «Глок», с лазерным наведением. Убойная пушка. Стоит только совместить красное пятнышко от лазерного луча с местом, куда ты хочешь попасть, чтобы убить человека, нежно надавить на спусковой крючок — и вот тебе готов свежеиспечённый труп. Правда, Коленька?

Он направил пистолет на Басмача, и на лбу у того замаячило красноречивое пятно.

— Ты не потей, Коленька, мне нет резона тебя убивать сейчас, — он снова осмотрел пистолет, — И почему я до сих пор не перешел на эту систему, а?

Вынув из-за пояса свой «ТТ», он сравнил пистолеты, кривя губы.

— Тульский оружейный завод, — произнёс он наконец со вздохом. — Система. Токарева, модификация 1951 года. Калибр семь целых шестьдесят две сотых миллиметра… Старовато, зато патриотично… Не правда ли, Лёшенька?

Он вскинул «ТТ» и, почти не целясь, выстрелил в ножку стула, на котором сидел Леша Зяблин, больше известный под кличкой Птица. Пуля слегка подрубила ножку и воткнулась в стену, но Птица, видимо с испуга, как подкошенный рухнул на пол.

— Ты посмотри — попал, — обрадовался Вепрь. — Надо же, ещё не разучился…

Он хотел продолжить, но ему помешали. Двери в кабинку распахнулись, едва не сбив с ног стоящего там Эдика, и, вращая вытаращенными глазами, ввалился охранник. Взгляд его, обежав комнату, остановился на Вепре. Рука автоматически вскинулась, зажатый в ней револьвер уставился на Вепря.

Кто-то испуганно захрипел. Кажется, Эдик. Впрочем, он всегда был трусом.

Вепрь поднял «глок» и совместил лазерную метку со лбом охранника. Тот помялся, но револьвер не опустил.

— Не будь дураком, Андрюша, — обратился к нему Вепрь. — У тебя такой глупый вид, право, с этой пукалкой. Так что не дури. Я-то опять воскресну, а у тебя жизнь одна, хотя и бестолковая.

Охранник обливался потом, продолжая держать Вепря на мушке.

— Андрюша, я совсем не хочу тебя убивать, но у меня в последнее время что-то с нервами не в порядке…

Охранник с трудом сглотнул, револьвер начал дрожать в его руке; по сравнению с Вепрем, сохранявшим гордую осанку, он казался нашкодившим мальчишкой, ждущим наказания.

Эту затянувшуюся сцену прервал Святой. Он шумно поднялся из-за стола (Вепрь, не отводя «глок» от охранника, направил на него свой «ТТ»), хрипло откашлялся:

— Ладно, Вепрь, все это, конечно, здорово, но с этим пора кончать… Андрей, убери ствол и вернись на своё место. Вепрь, ты тоже бросай эту клоунаду. Всем хорошо известно, зачем ты пожаловал, — Святой кивнул на Эдика. — Насчёт твоей гостиницы — просчетик получился, с кем не бывает. Мы были уверены, что тебя нет в живых, да и все в Городе считают так же, спроси любого. Если бы не я послал своих ребят в «Хэль-Хаус», это сделал бы кто-нибудь другой. Ты же отлично понимаешь, в чем специфика нашей работы… Ну же, Вепрь, спрячь стволы, они иногда стреляют.

Вепрь засунул пистолеты за пояс брюк, прикрыл двери за охранником и подошёл к Святому. Тот стоял не шевелясь, только глаза цепко следили за каждым движением Вепря. Он приблизился почти вплотную, заглянул ему в глаза и вдруг сказал:

— Будет взрыв…

Святой отшатнулся. По седым волосам побежали блики от хрустальной люстры, лицо покраснело. Ему было почти шестьдесят, но он оставался крепким человеком, о силе его ходили легенды, но и он побаивался Вепря. Вернее, сторонился. Пути их пока еще не пересекались, и Святой следил за этим, и вот надо же! Нужно было расстаться друзьями на этом перекрестке и разойтись в разные стороны.

— Ты что-то сказал, Вепрь?

— Будет взрыв, — повторил тот. — Ты будешь в самом его центре, и тебя разорвёт на куски, даже хоронить будет нечего… Будет рука с печаткой на пальце, по локоть оторванная… Будут внутренности на стенах… а цепь твою, — он покачал пальцем золотую цепь на шее у Святого, — найдёт пацан и сменяет ее на кулек марихуаны… Берегись, Святой, на тебя охотятся. На всех вас охотятся, — он обвел рукой присутствующих. — Несчастливые дни для вас наступают…

Он резко развернулся и подошел к дверям. Взявшись за ручку, замер.

— «Хэль-Хаус» мой, — объявил он, обернувшись. — В следующий раз я начну убивать.

Он открыл дверь, и они с Эдиком покинули помещение.

Первым нарушил молчание Басмач:

— Вепря надо кончать. Борзеет, сука, поперёк дороги идёт.

Святой налил себе рюмку водки, проглотил ее и утер губы:

— Вот ты этим и займешься, Басмач. Причём сегодня же…

Он помолчал, потом достал из жестяной коробки толстую сигару, отрезал кончик и с удовольствием закурил.

— А ведь Вепрь прав, — заметил он, наполняя дымом кабинку. — Трижды прав. На нас охотятся. Кто-то убивает наших людей. За последний месяц убрали Щорса, Гошу Хлопка, убили Владика Певца… Кому-то очень мешает наше присутствие в городе, и от нас избавляются… Нет, нам определенно надо заняться этими охотниками, и как можно скорее. Не хочу, чтобы мои потроха висели на стене, а мою цепочку сменяли на кулек «травки»…

Гости между тем покинули казино и подошли к «Крайслеру». Когда Эдик собрался забраться в салон, Вепрь остановил его.

— А сейчас, Эдуард, ты проводишь меня в отель. Я хочу повидаться с той девушкой… Со Славянкой…