home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Август. 4

– Ну как насчет первого слова? По нашей теме.

– Не терпится прикоснуться? – с ухмылкой спросил Топорков. – Ну что ж. Земля молчит…

Егор ждал продолжения – невообразимой тайны, от которой у него потемнеет в глазах или хотя бы задрожат руки, но Топорков не торопился. Он сидел, заговорщически переглядываясь с Маришкой, и так же ждал.

– Пусть себе молчит, – сказал Егор. – Это должно волновать специалистов по связи. И, наверно, правительство.

– Ага, не понял, – удовлетворенно заметил Топорков. – Объясняю: Земля молчит не сутки, и не месяц, а гораздо дольше.

Вот почему ученые не могут спросить, как действует внепространственный перенос, невпопад подумал Егор. Этот умник мажордом ищет парадоксы там, где их нет. Радио сломалось, делов-то. А он про тупик познания…

– И сколько же она молчит? Год? Два?

– С момента Колонизации. Как только на Близнец поставили последнюю партию груза, все отключилось. Можно сказать, Земля молчала всегда.

Топорков сделал паузу, позволяя Егору впитать, усвоить и ужаснуться, а затем изящно его добил:

– Транспортная камера, связь, телеметрия… работало около двадцати независимых каналов. Отрезало все. Разом.

– Еще в Колонизацию? – не поверил Егор. – И мы жили без Земли? Всегда?! Как это? И никто ничего…

– Кое-кто знает. Кому положено. И у нас, и на Западе.

– Сейчас, сейчас, дайте я соображу. Значит, перебросили технику, людей, запасы всякие и тут же от нас отгородились?

– Типичный пример вульгарного толкования Колонизации. Заселение длилось двенадцать лет.

– Но потом…

– Когда оно закончилось – да. Как будто отгородились.

Топорков выглядел необычайно довольным. Ритуал посвящения в правду он, судя по всему, исполнял не впервые.

– Есть версия, что на Земле произошла какая-то глобальная катастрофа, но это было бы слишком красивым совпадением. К тому же все каналы закрылись одновременно. Некоторые проходили через земные спутники, другие – через промежуточные станции, третьи – напрямую. Синхронное отключение здесь невозможно. Да вы не огорчайтесь, Соловьев. Все это было давно, и нас не касается.

Егор встрепенулся. Если известие об исчезнувшей прародине – лишь прелюдия, то к чему же его подводили?

Он с опаской повернулся к Маришке. Ее невероятное сходство с соседкой не давало ему покоя с самого начала. А главное – имя. Егор никогда не встречал столько Маришек сразу. Видимо, тридцать лет назад это имя было модным, но почему у них, у Маришек, так много общего? Егор смотрел на Маришку Воинову и не мог отделаться от ощущения, что спал не с соседкой, а с ней. Казалось, даже родинка на ее правом ухе имеет точно такую же форму, что и у Маришки Стояновой. Впрочем, он еще недостаточно хорошо изучил ее тело. Может быть, он и ошибался.

– На этом урок истории закончим, – сказал Топорков. – День сегодняшний. Маришка, будьте добры.

Воинова перевалила со стула на стол какие-то бумаги и, выбрав два листка, постелила их на сиденье.

– Извините, Сергей Георгиевич, у вас немножко пыльно. День сегодняшний… – Она собралась с мыслями и, вперив в Егора безразличный взгляд, заговорила: – То, что связь с Землей потеряна, это не совсем верно. В настоящий момент связь есть, односторонняя. Пять лет назад мы получили стабильный сигнал. Сигнал идет, несомненно, с Земли и адресован опять же, несомненно, Близнецу. Хотя есть ряд вопросов. Первый: несущая частота. Ни в штатном, ни в аварийном режимах она не использовалась.

– Как же мы ее поймали? – вставил Егор.

– Поймали случайно, однако прошу не перебивать, – монотонно произнесла Воинова. – Вопрос второй: шифр. Ключ в передаче отсутствует, из чего следует, что для чужих она не предназначена. С другой стороны, кодировка абсолютно тривиальна, стало быть, это нечто иное, чем попытка скрыть информацию. Словом, картина такова: кто-то с кем-то общается на своем языке, а услышат ли этот разговор посторонние – ему безразлично. Третий вопрос. После расшифровки мы убедились, что передача адресована кому-то из жителей Близнеца. Теперь относительно ее содержания… Уфф, это уж вы, Сергей Георгиевич.

– Что ж… – Топорков неторопливо погладил стол – в этом послании столько всякого намешано… Ну допустим, отрывки из статей, которые появятся в сети через два дня. Как вам такой вариантик, а, Соловьев? Причем доказано, что статьи писались уже после прохождения сигнала. И разными людьми. И на Востоке и на Западе. Там же, в послании, – изменения биржевых котировок, или результаты местных выборов, или необыкновенно точные прогнозы погоды. Или вот: пришел какой-то список. Четырнадцать фамилий, и все. Что прикажешь делать? Мы себе головы сломали. Начали, конечно, проверять, но там же одни фамилии, по материку – это сотни тысяч человек. А вчера… вы смотрели новости? Пожалуйста: столкнулись два прогулочных катера. Четырнадцать утопленников, все фамилии… догадываетесь, да? Впечатляет? И это только то, что мы успеваем обработать. Основная масса информации пропадает, уходит в песок. Мы не можем учесть все события на планете. Для этого пришлось бы задействовать всех граждан Близнеца. Да и то не хватило бы.

– Если позволите… – аккуратно вмешался Егор.

– Да, прошу вас. Уже возникли идеи?

– Пока пытаюсь определить свои задачи. Как минимум, отслеживать и понимать самое важное, особенно прогнозы негативного характера. Задача максимум – обнаружить в этом вале пророчеств какой-то общий смысл.

– Справедливо.

– Неплохо бы также установить настоящего адресата, но, я полагаю, этим есть кому заняться.

– Есть, есть, – покивал Топорков.

– Итак, я оказался в научной среде, – констатировал Егор. – Маришка Димитриевна, очевидно, занимается дешифровкой, гражданин Голенко у нас за радиоастронома, а вы, Сергей Георгиевич, почетный руководитель проекта. В степени академика, – безмятежно добавил он.

– Маришка, спасибо, я вас приглашу, – сказал Топорков.

Он дождался, пока Воинова не закроет за собой дверь, и бессмысленно подвигал на столе какие-то листочки.

– Да, я руководитель. Но не в степени. В звании.

– А при чем тут полиция?

– Полиция? Вам, Соловьев, надо почитать историю. Я имею в виду протоисторию. Когда Земля была поделена на страны…

– Но у нас-то нет никаких стран.

– Вам так кажется. И, Маришка права, прекратите перебивать. Короче, вы уяснили, что надо делать, теперь я расскажу, чего делать нельзя. В этом сигнале, – Топорков многозначительно потыкал пальцем вверх, – кроется нечто большее, чем пророчества. В нем ответы на многие-многие вопросы. Вы их пока не знаете, но со временем зададите, обещаю. Тот, кто первым поймет, что это за передача и кем она отправляется, получит ключи от мира. Мы – или они.

– Э-э… простите…

– Либо Запад, либо Восток.

– Это всего лишь два материка одной планеты.

– Два разных материка, – уточнил Топорков. – То, что видно обычному гражданину… товарищеское соперничество: у кого заводов больше, у кого население богаче, у кого трава зеленее… Все это мишура. С самого начала между нами идет жесткое противостояние. Если б мы отличались только географически – нет проблем. Но здесь не география, здесь история. Вернее, протоистория. Колонисты притащили это с Земли, и нам от этого никуда не деться.

– То, о чем вы говорите, противоречит здравому смыслу. Как выразился бы один мой знакомый, в ваших рассуждениях кроется элементарная логическая ошибка.

– Вы спортом увлекаетесь? – неожиданно спросил Топорков.

– Не слишком.

– Ну, допустим, увлекаетесь. Получите вводную: чемпионат Близнеца по… да хоть по дайвингу. Две команды – с Востока и с Запада. За какую будете болеть?

– Естественно, за наших.

– Вот. А почему? Потому что мы так устроены. Это в крови. Может быть, через тысячу лет что-то изменится и люди будут болеть не за своих, а за того, кто милее. Но сегодня милее свой – по определению. Человеку нужен враг или хотя бы противник, – сказал Топорков, понизив голос. – Я даже иногда думаю: а что, если Западный материк утонет? Треснут какие-нибудь там тектонические плиты или еще чего… И знаете, к каким выводам прихожу? Если Запад сгинет, то мы станем искать врага дома. Мы поделим Восток на две части и опять начнем – дружески соревноваться. Вот такой прогноз. Я его не с Земли получил. Из жизни, Соловьев, из жизни. Поэтому не падайте со стула, когда я вам говорю, что служу в разведке. Вы ведь тоже… – он тряхнул запястьем, поправляя браслет часов, – …в ней служите. Целых сорок пять минут. В звании сержанта. Пока.

Егор проглотил что-то тугое, потом пошмыгал носом, почесал шею и забарабанил пальцами по колену.

– Мы остановились на слове «нельзя», – молвил он.

– Браво. У вас мужская выдержка, – похвалил Топорков. – Скажу по секрету, нашу очаровательную мадам после собеседования пришлось отпаивать успокоительными.

– Маришка тоже сержант?

– Старший. Это ей за красивые глаза. Однако вернемся к секретам. Так случилось, что о передаче узнали в Объединенном Правительстве, то есть и мы, и они одновременно. Правительство создало совместную комиссию. Вот там как раз то, что вы назвали: академики, лаборатории, локаторы – вся эта дребедень. Комиссия принимает и записывает сигнал. И, конечно, усиленно потеет над расшифровкой – от кого больше вонь, тот и молодец. Но, кроме вони, там ничего. Ничего у них не получается, слишком сложно. Это вам не пескарей сачком ловить, это же сигнал из космоса.

– В действительности половина комиссии работает на нас, половина – на Запад, – сообразил Егор. – И коды давно раскрыты, и содержание известно.

– Делаете успехи. Не пора ли вас с Маришкой уравнять в званиях? Шутка, Соловьев. Итак, члены комиссии потихоньку сливают данные, кто – нам, кто – аналогичной структуре на Западе. Скрытно друг от друга. Точнее, условно скрытно. Тут вообще все условно: мы знаем про них, они знают про нас. Главное – соблюсти приличия и, само собой, сохранить исследования в тайне. В этом наши интересы совпадают. В случае разглашения подобной информации… ну, вы представляете, что начнется.

– Да уж, – крякнул Егор. – Значит, пока официальная комиссия якобы топчется на месте, оба материка создают секретные отделы, замаскированные… подо что?

– Западный – под компанию, работающую в сфере услуг, мы – под частную торговую фирму. Это позволяет держать филиалы на всей территории Востока. Торгуем, пожалуйста, не смейтесь, одноразовыми плащами.

– И вправду смешно, – хмуро произнес Егор. Эти пустяковые совпадения нравились ему все меньше.

– Прикрытие не для конкурентов, – отмахнулся Топорков. – Для простых граждан. Конкуренты давно вычислили и адрес нашего центра, и половину сотрудников. Мы, конечно, тоже не спим, однако готовьтесь: рано или поздно вас попробуют расколоть. В разведке существует неписаное правило: все, что угодно, кроме физического воздействия. Иначе – смерть за смерть. Так вот, реальной угрозы для жизни нет, но припугнуть могут. К кому-то подбираются через деньги, к кому-то через алкоголь. Вы знаете, сколько в мире соблазнов. Но устоять перед ними – это еще не все. Самые большие секреты человек обычно не продает, а наипошлейшим образом выбалтывает. Заводится разговор, затем возникает дискуссия, один из ваших друзей – учтите: старых и проверенных друзей – начинает нести полную околесицу по тому вопросу, в котором вы кое-что смыслите. Вам досадно, вы не можете сдержаться. И отвечаете. Сперва – туманно, не вдаваясь в детали, потом подходите к теме все ближе. А он продолжает вас провоцировать: либо поднимает на смех, либо приводит какие-то нелепые аргументы. Вы заводитесь, вы злитесь, но для того, чтоб его опровергнуть, вам требуются доказательства. И вы их незаметно выкладываете. Наутро ваш друг ничего не помнит, вы этому безумно рады, и все вроде обошлось. А информация, между прочим, уже за океаном.

Выдохнувшись, Топорков остановился и перевел взгляд на экран. Егор, так и не прекратив теребить коленку, отрешенно рассматривал висевшие по стенам кабели.

– У меня нет друзей, – заявил он. – Ни проверенных, ни подозрительных. Никаких нет.

– Тогда вас будут ловить на другом.

– И еще.

– Н-да?.. – Топорков узрел в мониторе что-то любопытное и никак не мог оторваться.

– Запланированные плевки в потолок отменяются. Я хочу приступить к работе.

Топорков опустил глаза, отвел их куда-то вбок и наконец посмотрел на Егора – прямо, насквозь.

– Скажите честно: то, что вы услышали, вас не пугает?

– Очень, – признался Егор.

– Хорошо. Игры в крутых мужиков нам не нужны. А сейчас я предлагаю перекусить, – сказал он, не меняя тона. – И никаких возражений. Привыкайте подстраиваться под начальство. Вы теперь на государственной службе, а это обязывает.

Он не без труда протиснулся между столом и стеной и, споткнувшись о какой-то шнур, направился к выходу.

– Да, и вот еще что. За едой мы о делах не говорим. Здесь все свои, но… просто чтобы не портить аппетит.

– Ясно, – сказал Егор. – Только я без денег.

– Пойдемте, пойдемте. Нас угощает налогоплательщик.

Топорков открыл дверь, и Егор двинулся было к тамбуру, но в этот момент увидел, как одна из стенных панелей ползет вверх. Темный полированный лист оказался автоматической створкой. Егор покрутил головой – весь коридор был облицован такими же щитами. Где обшивка настоящая, а где фальшивая, понять было невозможно.

– Я их и сам все время путаю, – отозвался на его мысли Топорков. – Предпочитаю не тыкаться, а вызывать подчиненных к себе.

– А много у вас их? Кроме Голенко и Воиновой.

– Это вы зря спросили. Ну, оботретесь. Годик-другой, и…

Егор ничего не сказал, лишь поперхнулся и последовал за Топорковым. Тот отсчитал пятый прямоугольник от кабинета и провел по нему ладонью.

За панелью находился маленький зал с пятью столиками и окном, выходившим на пляж. Под ближней пальмой Егор узрел обнаженную женщину. Он подумал, что высотное здание у самой воды построить не могли и что от города до берега целых сто двадцать километров.

– Степан уже пообедал, – констатировал Топорков – Рановато у него перерыв начинается… Эй, кормильцы!

Из углового проема выглянула девушка в переднике.

– Сергей Георгиевич? Секундочку.

– И картинку! Мою поставьте, – распорядился Топорков. – Голенко постоянно баб вешает, – пояснил он Егору.

Лазурные волны за окном исчезли, вместо них открылся вид на оживленную магистраль.

– Сергей Георгиевич, вы урбанист?

– После выберите себе какую-нибудь. Не в стену же смотреть.

Ел Топорков много. Егор, уже покончивший со своей осетриной, притворялся, что увлечен проносящимися в окне автомобилями. При этом он краем глаза невольно наблюдал, как начальник давится бараниной. Желудок вел себя спокойно, однако Егор предчувствовал, что долго не продержится. Запах жареного мяса вызывал в нем отвращение.

Сходить, что ли, в клинику, вяло подумал он. Если вырвет – схожу. Сгорю со стыда, работу отличную потеряю – и пойду. Может, вылечат.

Мысль о работе заставила Егора взять себя в руки, и он дотерпел. Топорков выпил огромный стакан компота – к компоту Егор относился почти нейтрально – и, промокнув губы, загремел металлическим стулом.

– А вы малоежка, Соловьев. Держите форму?

– Настроение… – буркнул Егор. – Вы мне покажете мое место?

– Ваше место дома. А вы что же, хотели кабинет? Зачем? Техники сейчас настраивают закрытый канал – ваш, собственный. Надеюсь, уже настроили.

– Канал? В телесети?

– Аналог частной линии, вроде той, по которой мы беседовали утром, но для посторонних он невидим. По нему будете получать всю информацию, по нему же – докладывать о результатах. Чтобы в него войти, нужно набрать на пульте…

Три пятерки, чуть не выпалил Егор. Канал был настроен еще вчера!

– …три пятерки, – закончил Топорков. Он толкнул свою дверь – единственную нормальную дверь в этом коридоре – и, пригласив Егора внутрь, развернул перед ним фрагмент какого-то бесконечного мотка.

– Вот, так оно выглядит после расшифровки. Это старая передача, с прошлой недели.

Полоса бумаги была усеяна тысячами мелких символов. Большинство составляли странные закорючки, кое-где попадались цифры и буквы, еще реже – целые слова.

– Кружочки, стрелочки… – проронил Егор. – И что мне с ними делать? У меня такое подозрение, Сергей Георгиевич, что это не расшифрованный вариант, а как раз зашифрованный, и притом сильно.

– Вот. – Топорков передвинул рулон и показал на выделенную маркером фразу:

МЕРЦАЮТ ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ РАЗРЯДЫ ГУДЯТ НОГИ

– Со знаками препинания у них не очень…

Егор внимательно перечитал и оглядел пространство вокруг – все те же закорючки.

– А вам не кажется… – задумчиво протянул он, – если смотреть на расстоянии, то здесь что-то… рисунок?.. Не пейзаж, конечно, но все-таки… А, Сергей Георгиевич? Вот эти два пробела, а под ними – два, три, четыре… восемь восьмерок. Издали как будто нос. Нет?

– Нет, Соловьев, – категорично ответил тот. – Вы забыли, что это не оригинал, а перевод. Графический облик послания вас волновать не должен. Мы считаем, что он в себе ничего не содержит, и обратное пока не доказано.

Топорков не договорил, но Егор понял: этим аспектом тоже занимаются, и тоже – специалисты. И еще он понял, какая уйма народу работает над сигналом. Разведка, контрразведка, охрана, сетевые техники… это лишь те направления, что пришли ему в голову сразу. Если напрячь фантазию, можно смело назвать еще десяток профессий. Или сотню. И столько же – на Западе. И одна из двух команд пыхтит впустую, одна из двух обязательно окажется второй – не успевшей. Проигравшей.

– Не пугайтесь, Соловьев, вам фильтровать этот бред не нужно. Вы будете получать только э-э… куски смысла. Вот как с «гудящими ногами».

– Кстати, про ноги. Вы не выяснили, что за этим кроется?

– Нет, к сожалению. У нас не хватает экспертов. Мы и с серьезной информацией не всегда справляемся. Пожалуйста, вам для ознакомления.

Он присел на корточки и вытащил откуда-то снизу плоскую коробку черного цвета. Затем приложил пальцы к микросканерам на крышке и протянул Егору несколько листов с подчеркнутыми отрывками.

– Это наша черная папка, – печально сказал он. Егор бегло просмотрел увеличенные копии и пасьянсом разложил их на столе.

ОПАСНЫЙ ПЕРЕГОН ПАРК ВОДОЗАБОР ДЕТИ В КОЛЕЕ

– Два мальчика и девочка, всем по девять лет, – пояснил Топорков. – Играли на контактном рельсе. Система оповещения дала сбой, а оператор электрички их заметить не мог, там крутой поворот из-за холма.

– Под Новоградом? Я слышал об этом случае.

– Беда в том, что вы слышали после, а мы знали до. Но водозаборов и парков на Близнеце тысячи. Перегонов Парк – Водозабор более двухсот, дата и точное место не указаны. К тому же это мог быть эпизод из фильма, таких цитат в послании много.

Егор перевел взгляд на соседний листок.

КОТЕНОК ВЗЯЛ ДВОИХ

– Попробуйте догадаться сами, – предложил Топорков.

– У меня есть подсказка. Если это находится в черной папке, то… наверно, два человека спасали какого-то котенка и погибли. Реальные версии: пожар, высокое напряжение, вода…

– Крыша. Потом все выяснилось. Да, уже потом. А как вам такое?

ВЕСЕЛКИ 12 ТОПОЛИНАЯ 164 988 ИЛЛАРИОН НЕ ХОЧЕТ ЖИТЬ

– Веселки? Это же город. Точнее, городишко. Двенадцатая Тополиная – улица?.. Дальше шесть цифр… Для сетевого адреса слишком коротко, да и зачем сетевой, если улица известна. Дом сто шестьдесят четыре, квартира девятьсот восемьдесят восемь. Илларион… Проживает там человек по имени Илларион?

– Уже нет.

– Но все же очевидно! – загорячился Егор. – Надо было сразу связаться с местной полицией! «Не хочет жить»… Он что, покончил с собой?

– Когда взломали дверь, он был еще теплый. Сообщение пришло за двадцать часов до самоубийства. Расшифровка заняла на пять минут меньше. Здесь даже аналитик не понадобился. Но у нас оставалось всего пять минут. А вы про какие-то ноги… Ноги у кого-то там гудят…

Топорков бережно собрал копии и положил их обратно в черную папку. Папка еле закрывалась.

– Ну как вы? – заботливо спросил он. – Голова не вспухла?

– Впечатлений хватает.

– И в основном негативные. Вы сегодня не работник. Идите-ка домой, расслабьтесь, до завтрашнего утра я вас тревожить не буду.

– Если что-то важное… – с готовностью начал Егор, но Топорков его прервал:

– Важное, неважное – это вам, аналитикам, разбираться.

«Неужели ты думаешь, что, кроме тебя, у нас никого нет?» – прочитал Егор в его взгляде.

– Соловьев, а почему вы не купите машину? – неожиданно спросил Топорков.

Сказать, что такое удовольствие ему не по карману, Егор не мог – в досье он числился высокооплачиваемым специалистом.

– Мне не нравится, – ляпнул он первое, что пришло на ум. Исправляться было поздно, и Егор, окончательно лишая себя возможности сесть за руль, молол дальше: – Я, Сергей Георгиевич, в дороге люблю отдыхать. Книжечку почитать или так, подумать.

– Что ж, дело ваше. А то я бы вам прямо сейчас дал ключи… Для вас приготовили «Сокол», модель этого года, сервис и смена аккумуляторов за счет фирмы… Ну, дело ваше. Отдадим кому-нибудь другому.

Егор постарался сохранить на лице выражение полного безразличия. Лишь покусал себя за язык – чтоб знал, мерзавец.

– Ездить все равно будете на машине, на служебной. С водителем не откровенничайте. Так, что еще? Спецканал должны уже настроить. Сетевой адрес, на всякий случай, у вас тоже есть. Пожалуй, все. Отдыхайте, Соловьев.

Выйдя из кабинета, Егор осмотрелся – все фальш-двери были закрыты. По дороге к тамбуру он попробовал прикинуть число комнат. Получалось много, очень много. А еще Топорков сказал, что у них полно филиалов. Сколько – он не уточнил, но ясно одно: за этой фирмой огромная сила. Половина планеты. Мысль о том, что вторая половина работает против, казалась непривычной, но уже не абсурдной.

Государство и Близнец – не синонимы. В это можно верить или не верить – какая разница? Это, видимо, так. Колонисты перенесли сюда вирус разобщения и посеяли его раньше, чем выстроили первый город. Близнец будто нарочно устроен для противоборства. Все получилось естественно: два материка – две страны. С одним языком, с близкой культурой, с неразрывной экономикой. Чем же они отличаются? Этого Егор не знал, но интуиция упорно шептала: отличаются. Болеть всегда нужно за «наших».

Тамбур был занят, и ему пришлось немного подождать. Когда створка сдвинулась, Егор шагнул вперед и налетел на Воинову.

– Простите…

– Простите…

Они одинаково кивнули и попытались разойтись, но опять столкнулись, при этом Маришка наступила ему на ногу.

– Простите, – снова сказала она.

– Маришка!..

– Димитриевна.

– Маришка Димитриевна, вы меня извините…

– Да нет, это вы извините.

– Да нет, я не о том, – улыбнулся он. – Я хотел спросить о вашей сестре.

– У меня нет сестер.

Она повернулась боком, чтобы пройти, но Егор осторожно придержал ее за локоть.

– Может, не родные, а двоюродные? Вы так похожи на одну мою знакомую, что я…

– Егор…

– Для вас – просто Егор.

– Э-э… гражданин Соловьев. Не считаю нужным отвечать. Это не оригинально, не остроумно… это глупо.

– Постойте. Вы что же, думаете, я таким образом знакомлюсь? Я хотел про сестру, вы правда похожи, а приударять за вами… с чего это вдруг?

– Ах вот оно что… – Воинова поджала губы и покрылась пятнистым румянцем. – Это у вас такой способ? Неужели помогает? Неужели кому-то нравится?

– Ну и ну! – Егор отпустил ее руку и потер лоб. – У вас, дорогая, крайне субъективное восприятие. Двоюродных сестер нет?

– Нет.

– Тогда всего хорошего. – Он церемонно поклонился и зашел в темный тамбур.

На улице, под фасадным козырьком, стоял желтый «Беркут» – громоздкий автомобиль представительского класса с обивкой из натурального шелка и, не исключено, бронированными стеклами. За рулем находился какой-то подросток с большими ушами и обильно рассыпанными веснушками.

– Вы Егор Александрович?

– Разрешаю звать Егором, – сказал он, усаживаясь. – Надеюсь, ты совершеннолетний?

– Нет, фирма набирает кадры прямо в роддоме. А документы у меня поддельные.

– А вот хохмить я не разрешаю, – строго проговорил Егор. – Где живу, в курсе? Тогда чего спим?

– Не было указаний… Егор Александрович. Разрешите завести мотор?

– Отставить.

Егор не спеша осмотрелся, пристегнул ремень и постучал костяшками по стеклу – вроде обычное.

– Ты кто, молодой человек? – спросил он после длинной-предлинной паузы.

– Я? Аркадий. Ваш личный водитель.

– Угум… Дорогой мой личный водитель. Или у нас с тобой будут нормальные отношения, или никаких вовсе. Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, надо наладить нормальные.

– Поэтому прекрати огрызаться. В машине я желаю отдыхать – без чужого трепа, без чужой музыки, без всего, что меня напрягает. Поехали, Аркадий.

Водитель втянул голову в плечи и вывернул руль. Егор прокрутил в памяти свой монолог, а также беседу с Воиновой. И остался доволен. Разговаривать с людьми надо пожестче. Это Егор понял еще на прежней работе, но там что-либо менять было уже поздно – за десять лет маска прирастает и становится лицом. Второй шанс он упускать не намерен.

Второй шанс – это с их подачи, отметил Егор. «Они»… Теперь он знал, кто они такие – Топорков и компания. Вернее, фирма. И пятнадцатый канал, и возня с его домашней базой, и даже внезапное изгнание из метеослужбы – все они. Но зачем?..

Егор изучил панель климат-контроля и задал температуру на три градуса ниже.

Зачем он понадобился фирме? Понадобился так, что они пошли и на подлог документов, и на откровенную провокацию с увольнением. Да и коллеги в метеослужбе вели себя странновато. Подкупили? Запугали? Неизвестно, но обработали их капитально. Выходит, здорово понадобился.

Только вот беда: если переход из метео в это дерьмо организовала фирма, то она не может не знать, что аналитик из него нулевой. Перистые облака их не интересуют, а в остальном он профан. Был профаном, по крайней мере. Что-то не склеивается. Да к тому же… Канал-то перестроили заранее! Еще до того, как он согласился сотрудничать.

– Стоп! – воскликнул Егор.

Машина резко вильнула и прижалась к тротуару.

– Это я не тебе. Поехали дальше.

Аркадий слегка приподнял брови – большего он себе не позволил. «Беркут» вырулил влево и начал стремительно набирать скорость.

Стоп-стоп-стоп, мысленно пропел Егор. Он ведь сюда уже приезжал, то есть прилетал. Конечно.

И как он умудрился забыть? Сначала это произошло в электричке, потом в лифте. Что-то со временем… Некоторые эпизоды проигрываются по два раза. И фирме, будь она трижды могущественна, это не под силу.

Все. Егор глубоко вздохнул. Фирма ни при чем. Самое смешное, что от этого вывода ему полегчало. Петли во времени пусть останутся на совести у природы. Мало ли… Он не специалист. Главное, чтоб эта хренотень не была связана с новой работой. Здесь все должно быть реально, понятно и не загружено всякими сумасшедшими вопросами.

Особенно – сигнал, хмыкнул Егор. Вот уж где все понятно…

Он заставил себя переключиться на другую тему и отвернулся к окну. Город за тонированным стеклом выглядел пасмурным и необычайно уютным. Людей было мало – когда машина проносилась через перекрестки, Егору открывались длинные прямые улицы с редкими фигурами в серых плащах. Сквозь стекло «Беркута» все казалось серым…

Учебники говорили, что города на Близнеце созданы по образу и подобию земных. Перед Колонизацией ученые рассчитали оптимальный план застройки обоих материков, затем размеры и планировку городов и поселков, поэтому все, начиная от маршрута к ближайшему стадиону и заканчивая расположением комнат в больших квартирах, было удобно – настолько, насколько это вообще возможно. Население Близнеца понемногу росло, строительство продолжалось, но и спустя двести лет оно велось в соответствии с первичным планом.

Егор смотрел в окно и рассеянно отмечал знакомые здания. Дома, как и города, были одинаковыми. Подобные кварталы складывались в подобные кластеры и подобные районы, из которых состоял город. Те, кому посчастливилось найти работу в своем кластере, могли не покидать его годами. Те, кому нравились путешествия, переезжали по удобным дорогам в другой кластер, район или город и обнаруживали, что в их жизни ничего не изменилось. Тот же бассейн, клиника или пивная стояли на том же самом месте, где человек привык их видеть. Кого-то это раздражало. Но это, бесспорно, было удобно.

– Мы на месте… Егор, – кротко молвил водитель.

– Уже? Отлично. – Он отстегнул ремень и накинул капюшон.

– До свидания. Когда буду нужен, вызовите. Помните, что время в пути занимает двадцать минут. В час «пик» – около тридцати.

– А разве завтра с утра… Ах, да! Хорошо, вызову.

Егор преодолел несколько метров до парадного и вошел в вестибюль. Жильцы находились на работе, в двери никто не шастал, и температура держалась почти как в салоне «Беркута».

– Вот это да! – крикнула ему в спину Маришка. – Поздравляю, я видела. У нас генеральный директор на такой же ездит.

Егор суеверно посмотрел на ее брошь, потом на сумочку. Теперь он убедился: сходство было фантастическим.

– Привет, – сказал он. – Слушай, у тебя сестра есть? Или… фамилия Воинова тебе ничего не говорит?

– Не-а. А что это за фря?

– Так, на работе.

– Ну-ка, ну-ка! Выкладывай, дружок! Не успел устроиться, уже присматриваешь? В первый день!

Такого натиска Егор не ожидал.

– Перестань, прошу тебя, – сказал он. – Если я обратил на нее внимание, так это потому, что она похожа на тебя. Но копия всегда хуже оригинала.

– Да?.. – Маришка надула губы и опустила голову. – Учти, я собственница. Ни с кем не делюсь.

– Я тоже, – серьезно ответил Егор. – Ты что сегодня так рано?

– А я на твоем примере. Решила – хватит, не электричка, чтоб всю жизнь по одному рельсу.

– У тебя же там вроде карьера…

– А!.. Что карьера? Может, замуж кто возьмет. Некоторые на таких машинах рассекают, что жене работать просто неприлично.

Их взгляды встретились, и Егор принялся гадать: шутит – не шутит. Маришка задорно щурилась, но за ее лукавством определенно что-то стояло.

И женюсь, дерзко подумал Егор. Еще недельку поживем, и отважусь, сделаю предложение.

– И квартиры рядом, – подыгрывая, сказал он. – Можно соединить. Пусть у моего Соседа с твоей Маришкой тоже будет свадьба.

А как же связь, опомнился Егор. Рано или поздно она узнает про спецканал. Топорков будет не в восторге. Ладно, чего заранее убиваться? Однако проблемы уже есть. Переехать-то к ней не получится, надо у себя торчать. И объяснить ничего нельзя.

Они поднялись на лифте, и Маришка как-то естественно остановилась у его двери. Егор снова с беспокойством подумал о завтрашнем сеансе связи. Маришка без работы осталась, будет дома сидеть. Спровадить ее куда-нибудь? С утра и на весь день?! Не поймет.

– Ой, совсем я что-то… – спохватился Егор. – Спасибо тебе огромное!

– За Соседа? Пожалуйста. Ты с ним не ругайся.

– С таким умницей? Никогда! – заверил он, открывая замок.

Егор помог Маришке снять плащ и, проводив ее в ванну, сел на диван. Собеседование вымотало его как хорошая пробежка в полдень – слишком большое количество информации, не говоря уж о качестве. Такой инструктаж свалит с ног кого угодно.

Да еще эта проклятая петля. Егор сообразил, что сегодняшний день у него длится дольше, чем у всех остальных. Полупрозрачные цифры на мониторе показывали без десяти два. Значит, на самом деле около пяти. Прямо как на Западе, только там прибавляют десять лет, а здесь – три часа. Да, три часа примерно. Откуда они взялись?

– У тебя изможденный вид, – сказала Маришка. – Ты случайно не грузчиком устроился?

– Дворником, – отшутился Егор: – Грузчиков возят не на «Беркутах», а на «Соколах».

– А уборщицы вам не требуются? Чтобы личная яхта или хотя бы вертолет.

Маришка по-хозяйски осмотрела комнату и, пнув ногой клубок старых плащей, уселась рядом с Егором. Он запрокинул голову, чтобы поцеловать ее в щеку, и тут увидел Маришкино ухо.

– У тебя… – выдавил Егор. – У тебя там…

– Что? – встревожилась она.

– У тебя родинка на ухе…

– Тьфу, ты! Какая ж это родинка? Это макияж, дурачок.

Она потерла мочку – родинка размазалась и постепенно сошла. Маришка сунула ему под нос перепачканный палец и энергично поднялась.

– Пойду, пошурую на кухне. Побалую тебя чем-нибудь эдаким.

– Лучше сама поешь, я недавно обедал.

– Эх ты! Должна же я показать свою домовитость. Я немножко приготовлю. Кета в сливках, по почте такого не пришлют.

– Кета? – переспросил Егор. – Кета годится.

Он апатично проследил за тем, как Маришка стянула облегающий топ и в одних шортах удалилась к кухонному отсеку. Спать хотелось неимоверно, и Егор, уже не в силах сопротивляться, прикрыл глаза. Звуки скатились до самой нижней октавы и расползлись в глухое, невнятное буханье.

Сквозь веки проникал слабый розовый свет, и в нем, как звезды, мерцали острые точки электрических разрядов. Ноги гудели от усталости. Ноги гудели…


Август. 3 | Зима 0001 | Август. 5