home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Август. 5

Сначала он забеспокоился. Потом испугался по-настоящему. И только потом проснулся.

– Холуй… Холуй! – отчаянно позвал он. – Сосед!..

– Слушаю, Егор.

– Ф-фууу… Отбой.

Ему снова снилась Земля – теперь он не летал, а ходил по каким-то хрупким осколкам. То ли лед, то ли стекло. Ему опять было холодно, и страшно, и жалко – всего того, что создали люди и что им уже никогда не понадобится. Он снова видел Землю мертвой.

– Сосед, ты в снах разбираешься?

– Могу запросить программу «домашний психоаналитик».

– Не-е. Я сам аналитик, – гордо заявил Егор. – Ты мне что-нибудь про символы и приметы.

– Это антинаучно, – предупредил Сосед.

– Давай, давай! Подключись куда следует, должны же быть какие-то книги. У меня бабушка любила в этом копаться.

– Слушаю тебя, Егор, – покорно произнес мажордом.

– Когда живой человек во сне предстает умершим…

– Родственник?

– Не знаю. Ну, не тяни! Что там?

– Есть два разных толкования. Первое: тот, кто приснился мертвым, будет долго жить. Второе: к скорой встрече.

– Выходит, сон добрый? – обрадовался Егор.

– Я все же справился в «домашнем психоаналитике». Если человек снится тебе мертвым или тяжело больным, значит, ты за него переживаешь. Возможно, ты догадываешься о некой опасности, угрожающей этому человеку.

– Взял и все испортил! Антинаучные, методы – они как-то гуманней. А где Маришка?

– Маришка оставила голосовое письмо. Воспроизвести?

– Валяй.

– Егор, ты соня! – сказала Маришка откуда-то с потолка. – Я поехала устраиваться на работу. Я понимаю, что ты самый дорогой дворник в мире и семью прокормишь, но дома сидеть все равно не буду. Вернусь, наверно, к обеду. Если не попадется кто-нибудь, похожий на тебя, – добавила она с издевкой.

Семья, подумал Егор. У нас уже семья? Быстренько у нее получилось… А что, два года знакомы. Люди за это время детей нарожать успевают. Да, у нас будет семья! И это здорово.

Он резко встал, потом неожиданно для себя бросился на пол, поотжимался, поприседал, помахал туда-сюда руками и, сделав напоследок несколько глубоких вдохов, выкрикнул ликующее «хо!»

Жизнь налаживалась – Егор это чувствовал физически. Судьба кидала ему одну удачу за другой, а он, не будь дураку ловил и каждую пристраивал на свое место. Любовь, семья, деньги, интереснейшая работа, даже «Беркут» с персональным водителем – все свалилось одновременно, и все пошло впрок.

– Сосед!

– Слушаю, Егор.

– У тебя бывает хорошее настроение?

– У меня всегда хорошее.

– Ты счастливый, – сказал он. – Или сумасшедший? Это не вопрос, отвечать не обязательно.

– Я и не собирался, – ответил Сосед.

Егор позавтракал банальными шпротами. Вчерашний обед в памяти не отложился: от трапезы они с Маришкой довольно скоро перешли к расстегиванию «молний», затем расшатывали диван, роняли со стола приборы и долго валялись по полу, как две панды в пригородном парке.

Надо постелить палас помягче, машинально отметил Егор.

Взяв пульт, он включил монитор в режиме мозаики и сел поудобнее. Тринадцать окошек показывали обычные передачи, четырнадцатое, в два раза шире остальных, пустовало. Егор поиграл кнопками, пытаясь найти недостающую программу, но ее как будто и не было.

Это техники намудрили, решил он. Прокладывали канал повторно, вот и запутались.

– Сосед, ты умеешь настраивать телепрограммы?

– Да, конечно, но у тебя все настроено.

– Ты на четырнадцатый внимания не обращай, это тебя не касается.

– Четырнадцатого канала нет, Егор. Их всего тринадцать.

– И давно?

– Всегда.

Тринадцать, тупо повторил Егор. Позавчера их было пятнадцать. Или нет, уже четырнадцать. Вчера, я с этим смирился. Из трех спортивных осталось два. Плевать. А сегодня у меня отняли еще один.

Четырнадцатого нет… Топорков говорил, что спецканал невидим, в том числе – для домашнего КИБа. И как они ухитрились?

– Сосед, я принимаю только тринадцать программ?

– Тринадцать, – подтвердил мажордом.

– А что в пустых клеточках?

– Ничего.

Егор посмотрел на монитор – как раз в этот момент там появилась бегущая строка:

СООБЩИТЕ О ГОТОВНОСТИ ТРЕХКРАТНЫМ НАЖАТИЕМ КНОПКИ «5».

– Эх, были бы у тебя глаза, – пробормотал Егор.

– Прости, я не понял.

– Отбой.

Он набрал три пятерки и с удовлетворением прочитал:

ВАШ ДОПУСК ДЕЙСТВИТЕЛЕН. Егор убрал общие каналы и растянул окошко на весь экран. Буквы увеличились настолько, что их можно было различить за километр.

– Сосед, закрой ставни, – велел. он. – И отбой.

Продолжение последовало через минуту с небольшим. На мониторе высветился длинный столбец из отдельных фраз:

ДОЖДЬ ВОСТОК ЗАПАД СПОНТАННО

ЖМЫХОВ ПЛОХО СЕРДЦЕ

ПРЫЖКИ МИРОВОЙ РЕКОРД ПОПРАВКА 0, 02

СБРОС НА 13 УСПЕШНО ДАЛЕЕ 12 ДАЛЕЕ 11

ШУЛЬЦ ОТЧИСЛЕНИЕ

Отрывков было десятка два, не меньше, и все – в том же духе.

– «Куски смысла»! – вслух возмутился Егор. – Такие куски, гражданин Топорков, пусть твоя мама себе в…

Он замолчал, растерянно перескакивая с одной строки на другую. Никаких идей. Дожди, мировые рекорды… Ну, будет дождь, куда он, родимый, денется? Обязательно будет – и на Востоке, и на Западе. А прыжки?.. Да гори они огнем, эти прыжки!

Егор испытывал разочарование. Он согласился бы со своей некомпетентностью, но с этой чушью он просто не знал, что делать. Анализ?.. Да, это его призвание, но анализировать можно информацию, на худой конец – дезинформацию, а здесь одни лоскуты.

Минут десять Егор просидел без движения, пока наконец не очнулся. Его наняли, чтобы он работал, а не материл начальство.

«Дожди»… Дождями займется метеослужба.

«Сброс на 13 успешно»… С этим вообще проблема. Что они у себя на Земле сбросили и почему «на тринадцать»?

Жмыхов и Шульц… Вот, уже кое-что.

Егор затребовал справочную линию и ввел обе фамилии. Статистика появилась незамедлительно.

ШУЛЬЦ: ЗАПАДНАЯ АВСТРАЛИЯ – 874 119 ГРАЖДАН, ВОСТОЧНАЯ АВСТРАЛИЯ – 0 ГРАЖДАН.

ЖМЫХОВ: ЗАПАДНАЯ АВСТРАЛИЯ – 5 ГРАЖДАН, ВОСТОЧНАЯ АВСТРАЛИЯ – 21 286 ГРАЖДАН.

Егор посмотрел на экран и взвыл. Шульц еще ничего, Шульца он сразу вычеркнул – откуда его там отчислили, это головная боль конкурентов. А Жмыхов… Двадцать одна тысяча человек! Всех направить на кардиологическое обследование? Никаких врачей не хватит.

Он покусал губу и вызвал фирму.

– Здравствуйте, Соловьев, – сказала Воинова.

Маришка была в блестящем топе салатного цвета, точно таком же, какой вчера снимала Маришка… Другая Маришка, будущая жена. И еще Егор заметил, что родинки на ее правом ухе сегодня нет.

– Необходимо установить контакт с клиниками… Он хотел добавить: «со всеми клиниками Востока», но Воинова уже что-то набирала на скрытой от камеры клавиатуре. Кажется, на фирме привыкли к глобальным масштабам и пятизначные цифры воспринимали без трепета.

– Клиники… Есть. Тема?

– Кардиология, Жмыхов.

Он намеренно не стал уточнять, что и зачем. Ему понравилось, как разговаривает Маришка. К личной неприязни это не имело никакого отношения. Они работали, четко и слаженно. Они друг друга понимали.

– Есть, – сказала она. – Зарегистрировано… Секундочку, здесь массовое…

Она пропала – видимо, получила вызов по более важному делу. Егор собрался почесать пятку, но в это время Маришка появилась на экране вновь.

– Жмыхов, кардиология. В клиниках зарегистрировано сто сорок восемь, – сообщила она, будто и не прерывалась. – Рассылаю приглашения на внеплановый осмотр. Что еще?

– Пока все.

– До связи.

Егор почесался и пошел на кухню за рыбкой. Естественно, для Марищки это не впервой. Он сказал «а» – Воинова уже назвала весь алфавит. Зачем разжевывать, когда ясно и так: кардиология, Жмыхов… Любой нормальный человек покрутил бы пальцем у виска, но для человека с фирмы два слова было вполне достаточно.

На фирме привыкаешь мыслить фрагментами, подумал Егор. Мыслить отрывками из послания. И он скоро научится. Только хорошо ли это?..

На обратном пути он увидел книгу странника. Поставив перед собой тарелку с угрем, Егор забрался на диван и пристроил книгу рядом. Он снова перечитал фразы и остановился на последней:

ГРАВИТАЦИОННАЯ ПОСТОЯННАЯ ПОПРАВКА 0, 00002

«Постоянная поправка» звучало не слишком убедительно. Похоже, речь шла о гравитационной постоянной. И ее кто-то поправлял – на две стотысячных.

Мучительно вспоминая формулы из школьного курса, Егор попытался представить, сколько это будет от массы планеты. Получилось очень много. Он для самоуспокоения разделил еще на сто тысяч – все равно много.

– Куда ж вы все это денете, братцы? – проронил он. – Если отнимите. А если прибавите, то откуда возьмете? Это же миллиарды тонн.

Он вернулся взглядом к третьей фразе и осознал, что прыжки – занятие далеко не абстрактное.

ПРЫЖКИ МИРОВОЙ РЕКОРД ПОПРАВКА 0, 02

В этом что-то было – прыжки, гравитационная постоянная…

Доев, Егор переставил тарелку и случайно столкнул книгу на пол. Он вытер руки и свесился, чтобы ее поднять, но так и застыл – в неудобной позе, с открытым ртом и непроглоченным ломтиком рыбы.

На обложке, четко и разборчиво, было написано:

«Спортивные достижения. Справочник».

Егору хотелось верить, что он ошибся, что выбрал не ту книжку, но он прекрасно знал: «не тех» книжек у него нет. Покупал он их крайне редко и осмотрительно. И уж конечно, никаких спортивных справочников. Это была та самая брошюра, подаренная странником.

Егор встал с дивана и поднял книгу. Заглянул в оглавление – все, что полагается: игровые виды, бег, плавание, тяжелая атлетика и прочее. И прыжки.

Отыскав нужный раздел, он заложил страницы и переключил монитор на спортивный канал. Затем выбрал меню «рекорды» и пролистал его до прыжков. Снова раскрыв книгу, Егор сравнил показатели по каждой дисциплине: в высоту, в длину, тройной, эстафетный и с шестом.

Они не совпадали. И прошлогодние – тоже. И позапрошлогодние. Цифры, указанные в книге, были меньше тех, что стояли в таблицах телеканала, где – на девять сантиметров, где – на пятнадцать и три десятых, но они всегда отличались.

Егор вывел на экран калькулятор и сделал несколько вычислений. Пять или шесть, больше ему не понадобилось. Все показатели расходились ровно на две сотых.

ПРЫЖКИ МИРОВОЙ РЕКОРД ПОПРАВКА 0, 02

Это была не галиматья. К сожалению. Это была именно поправка – с учетом изменившейся гравитационной постоянной.

Пользуясь тем, что калькулятор висит прямо перед лицом, Егор еще раз подсчитал разницу масс для Близнеца и ужаснулся. Первый результат, полученный в уме, оказался заниженным на порядок. Потерянные планетой тонны можно было записать только в стандартном виде – единица, умноженная на десять в такой-то степени. Можно было записать и по-детски, с длинной цепочкой нулей, но Егор не знал, есть ли у этого числа название.

Он убрал калькулятор, выключил спортивную программу и вперился в пресловутые «куски смысла». Единственное реальное дело – спасение Жмыхова – стоило дороже всех дождей, рекордов и «сбросов на 13», вместе взятых, но Егор понимал, что его взяли не для этого. С инфарктом Жмыхова, как и с самоубийством некоего Иллариона из Веселок, мог справиться любой. От Егора ждали иного – разгадки.

Он собрался выйти в кухонный отсек за новой порцией рыбы, но вдруг заметил, что фразы на экране исчезают. Строки поочередно таяли, пока на сером поле не осталось всего два послания: про Жмыхова, и то, до которого Егор еще не дошел:

СТАРЬ ОТКРЫЛА НАСТОЯЩЕЕ ЗАКРЫЛА БУДУЩЕЕ

– Это что за шарада? – раздраженно спросил он у монитора.

– Это не шарада, – ответил монитор голосом Топоркова. – Это, гражданин Соловьев, то, за что вы получаете зарплату.

Из верхнего левого угла развернулось квадратное окно, и в нем появился Сергей – усатый, румяный и злой.

– Соловьев, вы за часами следите? Скоро обед, а у вас только одно сообщение.

– Я закончу, – пообещал Егор, садясь в позу «смирно».

– Когда? Ночью? Ночью надо спать. Завтра придет следующая партия, и мозги должны быть в порядке. – Топорков отвлекся и что-то набрал на клавиатуре. – Ну, как вам работка?

– Сложно.

– Ну-у! Если вам сложно, то кому же просто? Вы, специалист экстра-класса… Да и задания на первый раз вам подобрали не ахти какие заковыристые. Коллеги уже справились, сейчас и ваши отрывки расщелкают. Вы не относитесь к этому слишком серьезно, я ведь говорил, что в послании девяносто процентов – мусор. Что у вас было? – Топорков заглянул куда-то вниз. – Ага, спонтанные дожди. Такое выбрасывайте сразу. Что еще? Шульца какого-то отчислят…

– Я проверил – Шульцы на Восточном материке не проживают.

– Вот и отлично. Дальше… Жмыхов – сердце. Здесь вы все правильно сделали. Это остается у вас для контроля. Ну, а еще? Сброс какой-то… так… поправки – одна, другая… Научитесь вычленять действительно важное, а сбросами всякими голову себе не морочьте. Вы учтите, Соловьев, сигнал несет уйму информации, но вот реагировать на нее… Вам могут написать: старушка потеряет монетку в два такса. Или: гражданин имярек вляпается в птичий помет. И что, бить тревогу?

– Нет, конечно…

Егора подмывало возразить, что «какие-то поправки» – это вовсе не про старушку, это про всю планету. Но в качестве доказательства ему пришлось бы рассказать о книге и о том, откуда она взялась. Кроме того, что Топорков вряд ли одобрит общение со странником, сама книга – Егор это чувствовал – была как-то связана с петлями во времени и, не исключено, с подменой диплома. И даже если не связана – превращение закорючек в спортивный справочник выглядело, по меньшей мере, сомнительно.

Так или иначе фразы о поправках уже перекочевали к другому аналитику, вот пусть и разбирается. Хотя Егор был уверен, что другой, не моргнув глазом, сольет их в буфер.

– Конечно, тревогу бить ни к чему, – твердо повторил он. – А что мне делать со Жмыховым?

– Мы не знаем, с каким упреждением пришло послание. На всякий случай отслеживайте эту фамилию. Через несколько дней будет видно, сумели мы предотвратить его смерть или не сумели, – с профессиональным равнодушием сказал Топорков. – И еще у вас остается про старь. Смахивает на афоризм. Здесь я особых проблем тоже не вижу. Ну, тренируйтесь, вам полезно.

Он, не попрощавшись, отключился, и на стене возникли два отрывка:

ЖМЫХОВ ПЛОХО СЕРДЦЕ

СТАРЬ ОТКРЫЛА НАСТОЯЩЕЕ ЗАКРЫЛА БУДУЩЕЕ – Егор согнулся и подпер лоб кулаком. Тренируйся, дорогой, тренируйся. Топорков здесь проблем не видит. Он их, кажется, вообще не замечает – принципиально. Егор откинулся на спинку. Иногда бывает так трудно сосредоточиться…

Все сначала. «Старь открыла настоящее». О чем идет речь? «Закрыла будущее»… Смысловой ряд: старь-настоящее-будущее. Стилистически «старь» выпадает, должно быть «прошлое». Тогда это действительно станет похоже на афоризм. Итак, вместо «прошлого» – «старь». А почему? Маму ее…

Егор перебросил пульт в правую руку и вызвал лингвистическую программу.

СТАРЬ. СИНОНИМЫ: СТАРИНА, ДРЕВНОСТЬ.

– А-а-а!.. – протянул он. – За маму прощенья просим.

Картина более-менее прояснялась. Древность – это не просто прошлое, это очень далекое прошлое. Это то, что уже миновало тогда, когда «прошлое» еще представлялось «будущим». Полный ряд выглядел бы так: старь-прошлое-настоящее-будущее.

Егор звонко щелкнул пальцами и отправился на кухню. Там он торопливо накидал в тарелку дюжину шпротин, затем вернулся в комнату и показал монитору кулак.

– Старь – это протоистория, – громко сказал он. «Протоистория открыла настоящее». Объяснила, что ли? А будущее она почему закрыла? Опять ерунда… Егор поставил тарелку на пол и взялся за пульт.

– Соловьев? Я слушаю, – ответила Маришка.

– Мне нужна машина.

– Время?

– Как можно быстрее. И, наверно, предупредить начальство…

– Вы вольны в своих действиях. Будет результат – доложите.

– Спасибо вам, Маришка.

– О! В вашем лексиконе имеется и такое?

– У меня там много чего имеется. Я вот что хотел, Маришка. Вчера мы с вами в коридоре… как-то нелепо…

– Хорошо, Егор. Не сейчас.

– Но вы не обижаетесь?

– Нет. Уже нет. Да! – вдруг сказала она.

– Что «да»? – нахмурился Егор.

– Чуть не забыла: у вас же одна строка на контроле. Фамилия Жмыхов? На него кое-что пришло.

– Откуда пришло?

– Оттуда, – многозначительно произнесла Маришка. – Вот оно. Получили?

На сером поле проявилась короткая фраза:

ЖМЫХОВ УМЕРЕТЬ Егор оцепенело уставился в монитор.

– Да… Получили… – выдавил он. – Что у нас с Обследованием?

– Что… – пожала плечами Маришка. – Приглашения разослали, а дальше – их дело. Не силой же в клинику тащить.

– Они не догадываются, насколько серьезна угроза. Может, рассказать им по секрету? – Егор увидел, как меняется лицо Воиновой, и быстро поправился: – Или не рассказать… намекнуть только.

– Поделитесь этой идеей с Сергеем Георгиевичем. А лучше – не надо. Егор, на планете каждый день умирают тысячи и тысячи. Странно, что я вам об этом напоминаю.

– Да… Да, Маришка, вы правы. Последний вопрос: существует ли способ отличить краткосрочные прогнозы от долговременных?

– Существует. Наверняка существует, но нам он неизвестен. Жмыхов, вероятно, умрет, Егор. Мне очень жаль. Фирма старается предотвратить беду, но она не способна ее отменить.

– Сергею Георгиевичу придется завести вторую «черную папку». Эта скоро переполнится.

– У него их уже четыре, – мрачно ответила Маришка. – Мы занимаем линию. До связи.

– «Фирма не способна»!.. – бросил Егор. – Тогда зачем?..

На стене, точно в укор его бессилию, слабо светилось:

ЖМЫХОВ УМЕРЕТЬ

Выключив монитор, Егор достал из. шкафа конвертик со свежим плащом. Побродив по комнате, он убедился, что мусора не осталось, и взял с дивана книгу. Показывать ее он не желал никому, даже потенциальной супруге. Егор повертел книгу в руках и, не найдя для нее подходящего места, сунул в карман плаща.

– Сосед! – окликнул Егор. – Прими письмо для Маришки. Голосовое.

– Я записываю, – отозвался мажордом.

– Маришка! – сказал он, прочистив горло. – Твой дворник поехал в командировку. Вернусь вечером. Приготовь, пожалуйста, что-нибудь из рыбы. Ты отличная хозяйка.

Он хотел добавить что-нибудь еще, но передумал и, объявив Соседу отбой, пошел к лифту.

Желтый «Беркут» уже стоял у подъезда. Аркадий напряженно смотрел вперед – так, будто мчался на огромной скорости. При этом он мерно раскачивался и постукивал обеими ладонями по рулю.

– Шумы убери, – велел Егор, забираясь на заднее сиденье.

– Это музыка, Егор Александрович, – оскорбился водитель.

– Значит, убери музыку.

Аркадий тронул на руле какую-то плоскую кнопку, и в салоне стало тихо.

– Куда едем, Егор Александрович?.. То есть Егор.

– В музей протоистории.

Водитель присвистнул.

– Музей? Это в Малом Китеже! Полтора часа в один конец, – предупредил он. – На вертолете…

– На вертолетах летают. А мы с тобой едем. В музей протоистории.

Аркадий жалостно вздохнул и завел мотор.

Машин на улице было мало – во-первых, обед, а во-вторых, проектировщики предусмотрели идеальные развязки. В часы «пик» пробки все же возникали, но нынешние городские власти относились к ним философски. Дороги они уподобляли артериям, а транспортный поток – течению крови. Мол, скачки давления при физических нагрузках – это нормально. Горожанам такие сравнения нравились.

Глядя в окно, Егор неожиданно задался вопросом, почему одна и та же планировка устраивает людей на протяжении двухсот лет. Население растет, жизнь меняется, и то, что было удобным для деда, внуку должно казаться невыносимым.

Егор удивился не столько этой мысли, сколько тому, что раньше она его не посещала. Никто из людей не задумывается о предках, лишь иногда – о потомках. А предки – это уже позади.

На углу висела ярко-красная вывеска: «Крендель + Ватрушка. Ваш свежий хлеб». Эта булочная стояла здесь всегда. И стеклянный шатер, и искусственные деревца в мраморных кадках – тоже. В доме напротив жили его родители – когда-то жили, раньше. Ребенком Егор любил забегать в угловой магазинчик, и продавщица привычно протягивала ему теплую ватрушку в хрустящем бумажном пакете. Ватрушки там пекли замечательные. А вот кренделей почему-то никогда не было.

Егор часто заморгал и повернулся вперед – тот дом давно скрылся из виду, потерялся в строю таких же серых башен, и выворачивать шею уже не имело смысла.

Это фраза из послания виновата, с неудовольствием подумал он. Размяк, рассопливился. Старь открыла настоящее… Ничегошеньки она не откроет, эта старь.

Машина пересекла объездную дорогу, нырнула в тоннель под пригородной платформой и, встав на прямую, как линейка, трассу, полетела к дальним холмам.

– У тебя на какую скорость лицензия? – спросил Егор.

– У меня полная, – разудало ответил Аркадий. – Когда пришел на фирму, экзамен сдавал на гоночном «Стриже».

– Зачем фирме гонщики?

– Плащи развозить, – засмеялся Аркадий. – Может, музычку, а?

– Ты сколько на фирме работаешь?

– Шесть лет.

– Разве нашей фирме не пять?

– Вашей, с плащами, – пять. Но это вспомогательная структура. А фирма s целом – она давно появилась. По-моему, она была всегда.

Все было всегда, молча согласился Егор. Города, булочные, противостояние двух материков и, конечно, разведка.

– Постой, Аркадий, сколько же тебе лет?

– Да мы с вами ровесники. Выгляжу я подростком, знаю. С женщинами проблемы иногда… Но это тема невеселая. Давайте я лучше музычку…

– Включай, – скривился Егор.

Через час с небольшим на горизонте показалась темно-серая глыба. По мере приближения глыба росла и обретала фактуру: сплошная стена распалась на отдельные дома, между ними прорезались щели улиц, а в бетонных стенах стали различимы бликующие стекла.

Аркадий сверился с КИБ-навигатором и вырулил на внешнее кольцо.

– Музей за городом, – пояснил он. – Сейчас, уже приехали.

Они остановились возле невысокой асимметричной постройки, обсаженной какими-то пронзительно-зелеными кустами. Перед зданием находилась автостоянка, на которой торчала одинокая розовая машина дамской модели.

Занятно, подумал Егор. Музей протоистории, по идее, тоже спроектировали на Земле. В этом что-то есть – создавать музей самого себя…

– Зайдешь? – спросил он у Аркадия.

– Я здесь подожду, если не возражаете.

Егор хлопнул дверцей и, не надевая капюшона, добежал до широкого навеса. По затененному крыльцу, придерживая накинутый плащ, спускалась миниатюрная девушка с двумя наивными косичками.

– Я вас еще на кольцевой приметила, – проговорила она. – К нам редко заезжают. Добрый день.

– Здравствуйте, я Соловьев.

– Очень приятно. Старь, – склонив голову набок, сказала девушка.

– Простите?..

– Старь. Это моя фамилия. А зовут Катерина. Смешное имя, правда?

– Правда, – рассеянно кивнул Егор.


Август. 4 | Зима 0001 | Август. 6